Едва заметно кивнув, Тарис опустил голову и провел кончиками пальцев по холодной земле.
— Илизель, любовь моя… в тот день тебе стоило обуздать любопытство…
…ничуть не уставший после нескольких бурных часов любовных утех Тарис откинул шелковую простынь и осторожно встал, стараясь не потревожить заснувшую Илизель. Секунду он любовался сияющими в лунном свете очертаниями гибкого женского тела, ласково провел пальцами по спутанным прядям волос и тихо прошептал:
— Спи сладко, любовь моя.
Илизель… истинное дитя Западных Провинций. Столь же цветущее и живое как здешние земли. Гордое и непокорное дитя… каких трудов стоило добиться ее любви.
Тихо скрипнул отошедший в сторону книжный шкаф, открывая узкий проход и ведущую вниз крутую лестницу. Легко спустившись по ступеням, обнаженный Тарис накинул на тело черный балахон висящий на вделанном в стену крюке, после чего отворил незапертую тяжелую дверь, за которой скрывался его рабочий кабинет. Место, где он творил чудеса… место, о котором он не забывал никогда… место, куда он стремился всей душой… на лице принца Тариса разлилась улыбка предвкушения…
…он осторожно сделал первый надрез, ободряюще улыбаясь перепуганным глазам привязанной к каменному столу девчушки, способной лишь едва слышно сипеть после нескольких глотков особого травяного настоя. Кожа разошлась, обильно выступила кровь… и именно в этот момент за его спиной раздался испуганный вскрик, а принц Тарис, мгновенно понявший кто стоит за его спиной, обреченно застонал и медленно обернулся.
Илизель… эта глупышка… значит, она не спала, значит, она видела, куда надо нажать, чтобы книжный шкаф отодвинулся и открыл проход. Глупая любопытная девчонка…
— Создатель… С-создатель — дрожащими губами выдавила закутанная лишь в тонкую простыню девушка, неверующим взором оглядывая большую квадратную комнату с тремя каменными столами, к каждому из которых был привязан ребенок. На зажатый в руке принца узкий нож с окровавленным лезвием и сипящую девчушку с разрезанной грудью — С-создатель! Я… что…
Тарис молча метнулся вперед, обхватил плечи Илизель и, прижимая ее к своей груди, с надеждой прошептал:
— Скажи… ты ведь можешь это забыть, да? Ответь мне, любовь моя…
Он заглянул в широко раскрытые испуганные фиалковые глаза и вновь испустил приглушенный стон…
— Нет. Ты не можешь… ты не можешь….
Илизель молчала, с ужасом глядя на своего любимого принца.
— Ничего — ободряюще улыбнулся он, хотя по его щекам текли обильные слезы искреннего горя — Все будет в порядке, радость моя, все будет хорошо, малышка. Я позабочусь о тебе. Ведь я обещал заботиться о тебе. Ты ведь помнишь? Помнишь?