— Ты перегибаешь, — отмахиваюсь я, и с довольно улыбкой смотрю на все исправленные мозги для турелей, разложенные подле меня ровными рядами. — Да и сама сказала — нам бы полгодика прожить, а не о всяком далеком мечтать. — и вычислительные ядра возвращаются туда, откуда прибыли, в пушки, из которых я их изъял.

И время вне тайника начинает свой ход, система питания турелей даже не осознает, что управляющие контура были изъяты, и лишь ощущают легкую просадку мощности. Система с задержкой осознает, что что-то было, что-то происходило, выполняет перезапуск периферии, прогон тестов всей системы, прогон протоколов, устанавливает связь с вычислительными ядрами и обмен запросами, и… кажется, там, в системе эфирной связи меж орудий, сейчас целый настоящий гвал обсуждений «Сколь Круто Нас Переделали» и «А это что за новая функция? И почему все так, а не иначе».

И кажется даже пошли обсуждения того, как все это было! Когда я в них ковырялся. Ведь магию, ту, что я творю, и что творит сестра, глядя на меня, в отличии от компьютера электронного, нельзя просто взять и выключить. Если контур отключить — он исчезнет! Поэтому все эти устройства, мозги от турели, были, в какой-то степени в строю, активными, хоть и запертыми «в банке» лишенными средств восприятия мира, но все равно — могли что-то и заметить! Почувствовать… вмешательства и изменения в самих себе.

Понимания происходящего им это не дало, но вот уровень «В меня тыкали палочкой она была теплой», как вижу, присутствует, как и понимание, что эта палочка была своей, и это было не вражье вмешательство — иначе бы контура бы просто стухли, не позволив никому в себя вторгаться. Система защиты в них присутствует на должном уровне, и максимум, что дозволено постороннему, это некое аккуратное стороне наблюдение за процессами.

А еще интересно то, что сеструхе на башне, как-то нет дела до этих вот, ЕЁ Творений! Что пусть и все же созданы преимущественно мной., но эта вот… болтливость, её рук дело. Ну есть и есть, болтают, и… она их даже и не слушает! Или не слышит? Не, все же скорее именно не слушает, не хочет слышать! Игнорирует — не интересно!

— Я не перегибаю, брат, — мотает сестренка головой, вздыхая, — скорее преуменьшаю. — вздыхает вновь, смотрит печально вдаль, о чем-то думая, и словно бы соскальзывает со своего насеста вниз, камнем падая к поверхности земли.

Время вне тайника вновь замедляется, подле меня появляются пара зданий, которые надо бы зачаровать, ведь им скоро появляться в мире вне тайника! А сестра… все так же падает, и падет… четыре километра, это не маленько! И, будь тут нормальный мир, она бы уже неплохо так разогналось за время этого полета! И уже бы достигла земли, двигаясь с большей скоростью. Но здесь, в тайнике, конечна скорость падения фиксирована, и гравитация тут одинакова и у поверхности, и на высоте.