И подумав немного, переместилась обратно вниз за один шажок, решив и правда, помочь мне в деле создания контуров в этих домиков, для нашего острова. В них, нет ничего сложного! И работа над ними, никак не помешает ей удерживать в целостности её шест-наказание, несмотря на всю его длину.

— Вот! А ты ошейник! Ошейник!

— Сейчас сбегу! Так и знай сбегу! Залезу на колонну… или на солнце… и буду там сидеть! ОДНА!

— Не сбежишь, не бросишь, ты меня любишь.

И сестренка вздрагивает, глупо улыбается, грустнеет, вздыхает, и интересуется, чем она может мне помочь, признавая, что и правда не сбежит, и правда любит, и…

— Я с тобой навсегда. Вообще, на вечность, чтобы не случилось.

— Тогда помоги мне зачаровать вон те вон два домика на прочность и удержание в себе всей своей магии. Там должны будут жить наши юристы, и… они могут тупить, и таскать с собой домой с работы всякое оборудование, и нужно как-то сделать так, чтобы оно не тухло сразу, и могло пережить в рабочем виде… хотя бы одну ночь.

— Гыыы…

— Э…

— Да нет, ничего… так какой план, брат?

Павел Иф сидел в своей машине, откинувшись на спинку сиденья, и думал о том, что он, слишком стар для всего происходящего в последнее время. Ему бы чаю, теплую постель, плед, и возможно, немножко старческого брюзжания на внуков… а не это вот все! Переговоры, разговоры, маневрирование меж огней сильных мира всего, и всяких там… аномалий.

Воинские маневры, и прочее, прочее, прочее! Словно бы он не девяностолетний старик… а молодой пацан на побегушках! И… им тут, малость, дыры затыкают! И выставляют вперед, как пушечное мясо. А ему при всем при этом, это все еще и больше всех надо!

Вот и сейчас, когда для обывателя, все казалось бы тихо и спокойно, и наконец устаканилось, хотя бы условно, и никто более не взрывает в городе ничего, и по коллекторам коммуникаций не бегают люди с автоматами, отстреливая расплодившихся там существ, которых там быть точно не должно, и которые даже как-то особо не интересны ученым — банальны!

Когда уже, казалось бы, не происходит ничего особенно важного, за закрытыми дверьми, в скрытности от глаз, происходит… очередная свистопляска со свистоперделками. И это, происходящее, насилу втягивает в себя одного старого-молодого большого-маленького и весьма уставшего от этого всего, председателя охотников, что имеет нестерпимое желание забиться куда-то поглубже в свою «в будку», причем — еще полгода назад! Когда вся эта свистопляска, еще только начиналась, а он, по глупости, показал наружу свой неприкрытый броней черствости сердца нос.