И вообще — тут плоскость, с отдельными кусками измерения! И нет даже намека на горизонт, планеты, прочее. Это место, и близко непохоже на нормальный мир! И просто… скрытый от Хаоса, очищенный от его силы, но все равно, его кусочек.

Перед самой землей, пред крышами зданий, сестра замедляется, и приземляется на них, словно бы невесомое пёрышко. Короткая пробежка о крыше, и вот она уже подле меня, и смотрит мне в глаза. А её четырех километровый шест-палка, все так же стоит, «подпирая» небо. Стабильно, и без изъянов, идеальный, по всей длине.

— Ну это ведь не дело! — говорит сестрица, пристально вглядываясь мне в глаза, — Выращивать армию сильнейших в мире охотников, и… не иметь над ними контроль! Глупость! САМОУБИЙСТВО! Не надо так, Брат! Не повторяй… своих ошибок прошлого.

И я, не смог не умилится, глядя на её заботливую мордашку — она ведь и правда за меня переживает! Искренне, всерьез! И… я всё равно не буду никого насильно принуждать служить мне. Не принуждал в прошлой жизни, не стану и в этой. Максимум — постараюсь воспитать преданность! Без всякой магии, гипноза, и прочего, ломающего волю. Чисто, убеждением, и, любовью с заботой. Доказывая им всем, что я им не враг.

— Это глупость, брат. — грустнее сестренка, мотая головой, — Они все всё равно тебя предадут, как только поймут, что ты — вечен, а они — нет. И… решат тебя тоже, убить, как минимум потому, что им будет страшно умирать в одиночестве. А уж если таких вот «одиночек» будет целая армия…

Я усмехаюсь:

— Какая армия, сестра? У нас, сейчас, в потенциале, есть максимум десятка двоек! Об армии… нет смыла даже мечтать в ближайшие пол века! А уж о армии пятерок…

— Эх, брат, брат… век, это ни что, на фоне вечности. — качает головой сестрица, и решает вернутся обратно, на свой высокий насест, просто, заставив своё тельце внутри тайника, лететь вверх, словно бы в низ, все ускоряя и ускоряя это вот… падение.

— Вечности, — бурчу я себе под нос, наблюдая за её полетом-падением, — нам бы тут полгода протянуть…

— Я все слышу! И не надо тут за полгода говорить! У нас почти что всё готово!

— Ага, а кто сама это говорила?

— Глупость сморозила! Вот! — показала она мне язык с высоты своего высокого насеста, стоя на самой вершинке, на самом краешке этой башенки.

— Все с тобой ясно… — махнул я рукой, глядя на неё, будто бы стоя прямо перед ней.

— Что тебе ясно⁈ — уперла сестренка ручки в боки, наклоняясь вниз, словно бы всматриваясь в бездну пропасти.

— Спускайся давай, и помоги мне закончить! Лентяйка непослушная!

— Вот потому то я и говорю про ошейники с подчинением! — показала мне сестра язык и второй раз, еще и встав на одну ножку «в позу».