Ну и все в таком же духе и ключе. Чтобы мигом, мигом, быро, быро, всё убрали и все убирались оттуда. Это его земля, его территория, его трава, асфальт и ковер! И моста тут быть недолжно! От возмущения он даже пнул опорную плиту, от чего запрыгал на одной ножке — нашел что пинать! Десяти сантиметровую сталюгу! Но от сего события, стал разве что злее:

— Всех, сгною нафиг! Как вы вообще посмели сюда явится⁈

И копы от его крика как-то все сжались, сбившись в кучку, словно зайцы от вида волка в одной клетке с ними. Простое мужичье, водилы машин, и прочий им подобный люд, что так или иначе собрался позевать, да посмотреть на шоу и что творится, принялся пучить глаза, не понимая, что происходит и как им быть — бежать? Сдаваться? Или продолжать работать и зевать?

Немногочисленные охотники, участвующие тут в охранении — всего пять человек! Напряглись, словно бы готовясь драться. И больше всех напрягся главный, тот слухачь. Вот только, собака, говорил он жутко тихо! Подойдя поближе к мужику-красноморду, и чуть ли не шептая ему на ушко, и мы, с высоты и дальности моста, да из-за шума реки и двигателей стареньких машин, нифига не слышали, что он там горит, как бы ни напрягай слух и прочее чутьё, уровня слабой магии, активация которой никому не навредит, и не будет никем замечена.

Зато мы, да и не только мы, а вообще все вокруг, вполне отчетливо и хорошо слышали луженую глотку этого важного человека-красное яй… лицо! Ведь вполне спокойно выслушав речь охотника-слухача, с видом «Ну давай, послушаю, что ты мне скажешь в своё оправдание», этот яичник, вновь начал орать напропалую, на всю округу и с видом оскорблённой чести — да как вы посмели!

— Это моя земля! Моя собственность! — и для пущего отверждения собственности, топнул ногой по тротуарной плитке, — Убирайтесь все вообще от сюда нахрен! Пока я вас всех не решил засудить и работать на проценты по компенсации всю оставшеюся жизнь! И я еще посмотрю, — взглянул он на полицейских, — кто вообще вас сюда пустил! И ДОПУСТИЛ ТАКОЙ ПРОИЗВОЛ! — повысил он и без того громкий голос. Глядя на несчастных работяг в погонах, от чего мне их стало откровенно жалко, — И возмущения ущерба… — посмотрел он на промятую дорожку набережной и следы от грязных шин в округе, — вам не миновать! Никак!

Охотник в ответ вновь что-то зашептал, и краснокожий вновь принялся его слушать с видом «Вещай, вещай! Я слушаю!». А мы смогли услышать только конец фразы, так как подошли к этому моменту поближе.

— … господа охотники, премилостиво согласились утилизировать туши тварей…