С сиреной подкатила скорая, почему-то последней из трех основных экстренных служб. Нас сразу предали на руки врачам, что принялись за осмотр. Стали слушать сердце, смотреть в глаза, рот, что-то измерять каким-то прибором… мне вот даже интересно, что они там могут наизмерять у сестры сквозь броню? Труп?

Собственно, что-то похожее похоже они и намерили, так как засуетились, и позвали старшего. Я, дабы не шокировать бедняг, скрыл броню сестры, спрятав её в пространственный карман. Сестра тут же побледнела — привыкла она уже жить в броне! Привыкла быть железной леди, а тут такое… да без предупреждения. И страх, ведь она стала уязвимой! И непривычно… и тело ведь поди отвыкло на прямой контакт с воздухом идти! А надо бы. Да, забыл я об этом. Вот только взгляд сестрёнки на меня ОЧЕНЬ красноречивый.

Её вновь осмотрели и ощупали, пришли к выводу, что все норм. Магическое поле её персоны я занизил, от чего бедняжке совсем стало не по себе, а с остальным у неё и так все более-менее неплохо.

К скорой подъехала еще одна машины медицинского характера, из неё среди прочих врачей, вышла и весьма колоритная тетка — в пижаме с мишками! И я поначалу подумал, что эта какого-то больного подвезли, но потом понял — это детский психолог. А «пижама» — такая форма.

Психологиня начала выедать наши мозги маленькой лопаточкой.

— Брат! Можно я её стукну? — не выдержав процесса, поинтересовалась сестренка, указывая на тетку пальчиком, словно на кусок говна.

И я её понимаю! Ведь помимо прочей безобидной болтовни, наводящих и отвлекающих вопросиков, она задавала и вполне важные! И очень серьёзные — «как хорошо нам живется», «не обижают ли», с припиской «я ваш друг! Вы можете мне все рассказать!», и самый важный — «всего ли нам хватает?». И самое смешное в этих вопросов то, что если нам чего-то не хватает, родителей ждут штрафы, чтобы нам точно «чего-то не хватало».

— Нельзя сестрица. Поранишься. — помотал я головой, в ответ на вопрос сестры.

Психологиня довольно улыбнулась уголками губ, и уже хотела продолжить трапезу нашими мозгами, как вдруг задумалась — что значит «поранишься»? Об кого и как?

— Видишь какой острый ежик? — пояснил я свою позицию сестренке, игнорируя тетку. — тронешь его и кровь пойдет!

— Но у ёжика же есть мягкое пузико!

— Да, есть. Но его надо найти. — покивал я, и наконец-то обратил внимание на тетеньку, сидящею на корточках перед маленькими нами, чтобы быть «одного роста», для создания «доверительных отношений» и что бы дети видели в ней равную.

Профессионалка кончено, но…

— Интересно, есть ли у неё дети? — взглянул я на сестру, и перевел взор на тетку. — Да, есть. Двое? Да, двое… было. Неудачные роды? Осложнение после операции! Долго мучился! — нащупал я мягкое подбрющье психички, и начал давить, считывая эмоции с лица не успевшей натянуть покерфейс тетки, уж слишком неожиданным был удар. — А второй? Что со вторым? Маленький? Неееетт… — помотал я головой, и уловил движение глаз и дрогнувшие веки, — Непослушный ребенок! Отбился от рук и не хочет видеть маму! Ути бедная! — расплылся я в кровожадной улыбке, а тетка вздрогнула всем телом.