Рация на его груди сообщила, что приехали родители детей, и они уже в квартире, ждут.

— Ну вот, — улыбнулся мужчина и встал в полный рост. — Теперь тем более есть смысл проводить. — подал он нам руку, за которую я схватился, а сестра, пристально осмотрела округу, маскируя взгляд за сонный зевок.

— Ну и бардак. — шепнула она мне тихонько, — А ведь мог бы просто всё скрыть и ничего бы не было.

— И трупы? — шепнул я в ответ.

— И трупы.

— Ладно, в следующий раз так и поступлю.

— Обещаешь?

— Постараюсь.

В квартире нас встретил отец, что был хмурым и собранным ровно до того момента как нас увидел. Беседовал о чем-то со своими коллегами-миньонами, обсуждая какие-то задачи и… забыл обо всем, увидев нас. Подбежал, обнял… прижал к себе и забыл обо всем.

Надолго.

— Так вы отец этих чудных детишек? — сказал усач, когда отец наконец закончил с обнимашками, отпустил нас.

Встал, оправил пиджак и смахнул слезу.

— Да, с кем имею честь?

— Лейтенант Беляк, — представился полицейский, и показал какую-то толстую карточку отцу, что вспыхнула на мгновение при контакте с кожей здоровой руки усача.

— Очень приятно. Майкл Симл. — сообразил небольшой поклон отец, в знак признательности и уважения к представителю органа власти.

— Понимаю это прозвучит… неуместно, — взглянул усач на нас, и пожевав губами, вернул взгляд отцу, — но можно взглянуть на ваши документы? Желательно бумажной версии, со вписанными туда детьми.

— Без проблем, сейчас все будет. — улыбнулся отец, тоже взглянул на нас и направился в спальню.

Воцарилась тишина — общаться с нами явно никто не собирался. Мы-ж дети!

— Пойду яичницу пожарю, — пожала плечами сестренка, видя кучу хмурых лиц вокруг.

Запах гари, выгоревшая комната квартиры, и присутствие тут четырех посторонних мужчин её ни разу не смутило. Она пошла на кухню — я пошел следом. Коп, закатив глаза, тоже пошел, но тут вышел из спальни отец, переключив внимание на себя, и полицейский принялся изучать документы. А мы принялись готовить пожрать.

— Эй, сестра, — шепнул я сестре, — а ты в курсе, что как бы во всем доме света нет? — взглянул я на загоревшуюся лампочку-индикатор кухонной плитки.

Сестра тоже на неё взглянула и захлопала глазами, не понимая.

— Подозрительно будет, если ни у кого света нет, а у нас — есть! — и лампочка-индикатор тут же погасла, а сковородка на плитки даже не успела нагреться.

— Брат… — проговорила сестрица, — всё из-за тебя! — и положила уже надколотое яйцо на край стола кухонного гарнитура.

Яйцо покатилось, яйцо упало и разбилось окончательно, расплескав содержимое по полу.