— Из-за тебя! — прошипела сестренка, глядя почему-то на пятно, но имея ввиду явно не его.

Пятно исчезло с полу, а на кухню вошел отец и полицейский.

— Света нет! — тут же переключилась на них сестренка, переключив в том числе и свои эмоции на совсем иной лад — жалобно плаксивый.

— Во всем доме нет. — печально вздохнул усач, переглянулся с отцом, и коротко попрощавшись, ушел.

— Ох вы мои бедные… — нагнулся к нам папаша, и вновь приобнял, прижимая к себе, — мать, как приедет, вообще… с ума сойдет.

— А мы ей не скажем! — пискнула сестрица.

— Ага, не скажешь тут!

Сестренка вновь посмотрела на меня, глазами говоря «из-за тебя!» и «могло бы быть по-другому!». Я закатил глаза «ну могло!», но — не было! Какая разница что могло⁈ Если не стало.

— Майкл! — позвали его коллеги по одинаковым ботинками, и отец, с сожалением отстранившись от нас, пошел к ним обсуждать серьёзные дела.

Поскольку света в доме не было, в том числе и в нашей квартире, мы сестрой решили покушать «сухпайка», и тупо точили печенюшки, запиваемые газировкой. Сидели на кухне, играли в гляделки, украдкой слушали переговоры отца и его коллег. Они там занимались подобием следственной деятельности. Подобием, потому что никакого следствия не вели, а только строили теории, кто это мог быть и зачем им это нужно. Рассуждали о каких-то там группировках и районах… я не вслушивался.

Вскоре к ним прибыли и настоящие следователи, что стали брать образцы всего и вся, сообщили предварительные данные о теле на асфальте меж домов, ну и причины выхода из строя генератора. Пошла какая-то конкретика в версиях… но тут прискакала мать — гибрид разъярённой фурии и сильно напуганной женщины.

Я не знаю, как такое возможно, и если бы мне надо было бы подобное представить, то, наверное, бы не смог, но именно такой вид был у нашей родительницы, когда она заскакивала квартиру и осматривала всех присутствующих в ней. Взгляд её был довольно мутным, она не сразу заметила в толпе отца, а когда заметили… отец просто кивнул головой в сторону кухни:

— Они там.

Пара мгновений, и мать вбегает к нам в комнату. Мы, с криком «мама!», кидаемся ей на шею, успокаиваем словами «все хорошо» чтобы не ревела, а то стыдно как-то, и предлагаем печенющек. Она не отказывается, и вот мы уже втроем точим сладости и запиваем сладкой водичкой.

Следствие велось в нашей квартире до самой глубокой ночи. Проводились замеры, брались образцы, описывались обстоятельства, делались фотоснимки места происшествия с разных дополнительных ракурсов…. Так что нас отправили спать к себе, пока в квартире была еще целая куча посторонних.