— Что это вы такое делали днём, что она в шесть часов уже спит как убитая?

Я пожал плечами в ответ и выдал равнодушное:

— Бегали.

— Бегали? — переспросил отец, и переглянулся с матерью.

— Бегали. — подтвердил я слова кивком головы.

— Бегали… — пробормотала мать, и взглянула в сторону детской спальни, — Она даже не пошевелилась, когда я постель поправляла… что-то…

— По потолку, что ли, бегали? — усмехнулся отец, а я мельком взглянул на потолок.

Отец, заметил мой едва видимый жест глазами и головой, и тоже взглянул наверх. Толкнул жену локтем под рёбра, и на её немой вопрос «Чего?» указал пальцем на потолок. И мне не надо поднимать голову, чтобы видеть, куда они смотрят, я и так вижу, и так знаю. И я только что оставил там этот отпечаток. Отпечаток детской ножки возле люстры.

А ещё один есть возле выключателя, другой чуть повыше косяка двери и у ручки этой самой двери. Отпечатки крутой сальтухи, выполненной с пробежкой по стене и потолку, что никто не делал! Зато есть доказательства. Есть — отпечатки, выстраиваемые в условно ровный след!

— Так, — сказал отец, закончил любоваться художествами на потолке, пока ещё не видев прочих.

Я, под его строгим взглядом, потупил взор, сделал вид невинный, да ножкой шаркнул. На самом деле, последнее я сделал не для того, чтобы добавить образа, а чтобы было не так заметно, что я до этого странно кривлялся, ставя отпечатки отпечаток ноги на полу, хотя пол под ножкой в этот момент был нужной мне стеной, подсовывая под ножку нужный участок для очередного отпечатка ступни.

— Смотри! — сказала мать, и толкнула отца, выведя его из дум на тему «И что мне с вами делать?».

Куда смотреть отец нашёл быстро — тот отпечаток у выключателя было сложно не заметить. Эти пальчики уж больно красочные! И четкие. Родители начали крутится на месте, изучая стены и пол коридора, в поисках иных следов «преступления». Нашли ещё четыре отпечатка, и даже причину того, почему они вообще есть — пыль за косяком двери, в которую кто-то из нас, типо вляпался, начав следить ногами где не надо.

И родители поняли, что тут должно быть сильно больше отпечатков, просто ножки чистые! А тут грязь. Грязь всё выдала! Грязь — все обозначила! Грязь убрать, а вот что делать с нами? И их взгляды скрестились на моей скромной персоне, за отсутствием второй виновницей ног на потолке. А я — стал старательно изображать из себя саму невинность! Продолжая скромно смотреть в пол, «куда-то туда». Получать по жопе мне как-то не хочется! Просто потому, что это, малость, самую малость, позорище.