Родители были поражены такой ликвидацией запасов, но к тому моменту, как они обнаружили пропажу, мы с сестрой уже успели слинять к себе в комнату, и притворится спящими. Подленько, да, но зато не надо объясняться! А как только родители ушли из нашей комнаты, после проверки наших тушек и нежных поглаживаний с поцелуями, я тут же выскочил из-под одеяла, включил свет и с ухмылкой взглянул на сестрёнку.

— Упор ле…

— Может дашь хотя бы часок отдохнуть? Я же только поела! — взмолилось она, меня перебив, и сделав умильную мордаху.

— Ладно, у тебя час.

За этот час она естественно заснула сурком, что можно даже и не пытаться будить. Вернее, можно, но… я же не до конца изверг, да? Просто завтра будет отрабатывать двойную сегодняшнюю норму! Делов-то?

Или лучше всё же разбудить?

Да. Надо разбудить…

— АААА!

— Что там у них опять? — пробурчал отец, что читал газету, сидя на кухне, и пошёл проверить, что у нас тут случилось.

Зашёл, проверил — сестрица на полу, я — обеспокоенно смотрю на неё, сестра вращает глазами, батя — ничего не понимает.

— Сестрёнке кошмар приснился.

Лина посмотрела на меня с укором, и батя истолковал это по-своему, решив, как видно, что я «выболтал страшную тайну». А потому решил — сами разберёмся! И тупо ушёл, решив не вмешиваться в наши «родственно-детские разборки за правду и балобольство».

Но доложил матери! И та пришла сама, проверить, и утешить бедную девочку! Сюсюкала, гладила по волосам… а сестра смотрела на меня сквозь объятья, будто я тут враг народа, и отобрал последнею конфетку у голодного ребенка.

— Тебя тоже утешить? — поинтересовалась мать, заметив наши с сестрой гляделки.

А Лина вырвалась из объятьев и ускакала в туалет, избавляться от колбаски, надавившей на клапан с внутренней стороны. Все же, у неё не только хороший аппетит, но и с пищеварением все неплохо! И за время отдыха, пусть не все, но половина съеденного уже в дело пошла! А вторая… наружу попросилась.

— Иди сюда, утешу! — распахнула мать объятья в мою сторону.

— Э-э! — мотнул я головой, не желая сюсюкаться.

И занырнул поглубже под одеяло, отвернулся к стенке.

Мать, подойдя, погладила меня по спине сквозь одеяло, и по голове, и по волосам, и с улыбкой произнеся «Тыж мой серьёзненький мужчинка» ушла прочь из комнаты.

Через пятнадцать минут вернулась сестра — она там оттягивала неизбежное до предела! И зубы чистила, и умывалась, и так, сидела, вздыхала, и на «троне», и на ванной. Разве что к родителям не лезла, ища защиты. Знает, что не найдёт! И пришла ко мне, как на эшафот.

И я погнал её по полному комплексу нагрузок! И мне её вроде жалко, но… надо! НАДО!