И нет, он не бросил её. Не заметил? Или это было лишь миг? Или… для него миг? Доли секунды, что растянулась во времени для неё? Стало… чем-то большим, чем мимолетное мгновение.

Лина сглотнула — шутки со временем уже ни раз демонстрировал ее братишка. Ускорение — когда они сидели в тайнике неделю, а по выходе из него не проходило и дня. Замедление — когда кремовый тортик и спустя месяц был свежем, как вчера, а распечатанная банка сока, что даже в холодильнике портится за два-три дня, пролежав несколько недель, не успевал забродить. Все это он может, она знает и видела это сама!

Но кто сказал, что он такой один? Что только ему дано подобное? Что, если её… заперли в том пространстве, а для брата не прошло и мига? Что если это повторится вновь? Что тогда? Спасет ли её брат вновь? Придет ли на помощь… успеет ли? Сможет ли…

И на фоне всего этого страха, мелкие зеленые уродцы, с длинными носами и зубастыми пастями, с копьями, дубинами и каменными ножами, не пугали Лину вообще. Лишь раздражали! Криками, визгами, своим видом да мельтешением не особо крупных кучек, по три-четыре особи. В этой, довольно просторной для мелких тварей пещере, им нечего было противопоставить подавляющей мощи девочки.

Ей даже не нужно было стрелять в них копьями, выпуская их из своего тела с ускорением, со скоростью пуль. Достаточно взять в руки одно из каменных орудий, с кучей зачарований на нем, тускло светящихся в этих пещерах, и отмененным весом, и у гоблинов просто не оставалось шансов.

А то, что их тупо больше, и они «задавят массой» можно было игнорировать из-за прочности брони на теле. Ничего они не сделают своими поделками той защите, об которые можно ломать даже куда более качественные мечи.

— Ты какая-то… сегодня не такая. — скривился её брат, глядя на то, как девочку облепили телами толпа зеленых, сковав её движения целиком, и пытаясь пробить её кожу хоть чем-нибудь, но без успеха. — зачем позволяешь подобное? Зачем допустила, что тебя схватят? Броню хотела проверить? так я и так тебе скажу — гобсам её не пробить! Заканчивай играться.

— Прости. — шепнула Лина в ответ, и десяток копий, выскочивших из её тела, оборвал жизнь десятка гоблинов, её пленивших. — больше подобного не допущу.

И больше она не церемонилась с гоблинами, убивая их на расстоянии, стреляя копьем по любой тени, что совершила движение. Убивая зеленых коротышек с гнилыми зубами и в грязных набедренных повязках пачками, стараясь любыми средствами отогнать мерзкие мысли о собственной обреченности, и том страхе, что оставил в её душе переход в этот мир.