будет отмывать грязь и штопать порванную рубашку, роняя слезы и думая: вот был бы тут отец, он бы всем им показал! Мать собирала травы, чтобы продать смеси от простуды и купить мне яблоко. Яблоко, потому что скоро Новый год и надо же как-то порадовать… – Нет, – выдохнул я. – Нет, отец, она не захочет. Отец на мгновение нахмурился. Кажется, он не ожидал, что я откажу. Его чары были так сильны, что я не должен был сопротивляться. Мне надо было взять Глорию за руку и подвести к нему для семейного благословения, роняя слюни. Но, кажется, это нисколько его не расстроило. Он улыбнулся и погладил меня по голове. Волна счастья снова захлестнула меня, но где-то в глубине души вырастала металлическая заноза гнева, и потоки заклинания покорности только придавали ей сил. – Ну что ж, давай тогда сходим в одно хорошее место, – предложил отец, и в его глазах поплыли мягкие огоньки. Я поднялся со ступеней, машинально отметив, что возле магазинчика собираются зеваки, привлеченные грохотом и миражом дракона. Судя по всему, сюда сбежался почти весь Итайн. Значит, никто не помешает отцу сделать все, что он хочет, в другом месте. Нет, не отцу – Ланнану Кавереллину. «Отец» – это было святое слово, которое я не хотел марать о мерзавца и убийцу. – Хорошо, – кивнул я. – Пойдем. Мы обошли толпу, нырнули сперва в один проулок, затем в другой и оказались на Фруктовой улице. Здесь жила городская элита. Сейчас во всех окнах горел тревожный свет, но голосов не было. Кавереллин быстрым упругим шагом поднялся по ступенькам бургомистрова дома, толкнул дверь и вошел внутрь. Я двинулся за ним, стараясь не показывать, что его чары не устояли перед моим упрямством и злостью. Мы оказались в гостиной, и я увидел бургомистра, который храпел на ковре – видимо, упал, завороженный. «Хорошо хоть не убит», – подумал я. Сам не знаю почему отметил зеленые шторы с ламбрекенами – да, Герда потрудилась. Со стороны столовой выбежал слуга, увидел нас и удивленно разинул рот. Кавереллин махнул рукой в его сторону, и слуга закатил глаза и обмяк на ковре. Не убит. Просто уснул. – Присаживайся, сынок, – с улыбкой предложил Кукловод. Он прошел к маленькому бару, открыл створки и со скептической улыбкой заметил: – Н-да, ну и дрянь же пьют в этом городишке! Зато с претензией. Он вынул одну из бутылок, поморщился, но все-таки скрутил пробку и плеснул в бокал. В воздухе повеяло бренди. – Зачем тебе Глория? – спросил я, стараясь по-прежнему улыбаться как счастливый дурачок. – Я хотел, чтобы она ко мне присоединилась,