не видел, и это давало надежду. Скоро все кончится. Скоро. Сила звенела и дымилась во мне, наполняя душу жутким, каким-то запредельным восторгом. Я швырнула в Кукловода «громобой» – то самое заклинание, которым когда-то давно казнили волшебников. Кавереллин ускользнул в последнюю секунду, и заклинание влетело в старинное зеркало. Прозрачная глубина пошла рябью. Как только все закончится, я разобью его: теперь, проглотив «громобой», оно будет высасывать силы у всех, кто отважится в него заглянуть. С ладоней Кукловода соскользнула россыпь серебряных шаров, рванула вперед, хаотично двигаясь и меняя направление. Я прянула вперед и вниз почти танцевальным движением, и шары ударили в стену, с грохотом и воем прожигая в ней дыры. Да, бургомистр наверняка потребует возмещения убытков. Впрочем, это ладно, было бы кому возмещать. – Глория! – гостеприимно воскликнул Кавереллин. – Глория, дорогая! Покажись! Два «громобоя» подряд – это почти непереносимо для бросающего. Так нам говорили на занятиях, и сейчас я почти удивилась тому, насколько легко второе заклинание соскользнуло с моих ладоней и ударило туда, где буквально мгновение назад стоял Кавереллин. Прыткий гад! Вот он уже стоит за Виктором, вот очередной рой серебряных шаров пролетает по гостиной. Воздух наполнился запахом гари, с потолка посыпалась штукатурка, хрустальные подвески люстры издали испуганный звон. – Это невежливо, дорогая! – рассмеялся Кавереллин. Я забавляла его, но постепенно начинала раздражать. – Покажись! Давай познакомимся, как любящие родственники! Двигаясь совершенно бесшумно, не тревожа ни запаха, ни пылинки, я проплыла к дивану, стараясь, чтобы между нами было четыре шага. Кавереллин смотрел мне прямо в лицо. Темно-карие глаза, густое варево ненависти во взгляде, тонкие губы, искривленные в хищной улыбке. Виктор сидел на диване словно кукла. Теперь, стоя рядом, я видела, что его шею оплетают нити незнакомого заклинания. В них пульсировало красное – значит, заклинание готово было перерезать ему глотку в любую минуту. – Покажись! – весело приказал Кукловод и плавно развел руки в стороны. Нити, которые текли от его пальцев к шее Виктора, дрогнули и натянулись. Виктор со стоном потянулся к горлу, и Кавереллин предостерегающе цокнул языком. – Нет-нет, сынок! – воскликнул он. – Не трогай, а то испортишь все веселье прежде, чем станет весело. Глория, появись, или я его задушу. Эй, вы! Сюда! Сверху послышался шум. Люди на втором этаже покорно поднимались и, путаясь в собственных ногах, медленно