во всекоролевском розыске, – ответила Глория. – Убийца. Вы и ваша семья должны были стать живым щитом для его спасения. Бургомистр даже икнул от таких новостей – должно быть, представил, как жена и дети встают перед Кавереллином покорными куклами, которые даже помыслить не могут о сопротивлении, просто идут отдавать свою жизнь. Мимо нас пробежали трое молодых людей в одинаковых темно-серых пальто. От парней так и веяло магией. Вот и помощь от Бруно пришла – лучше поздно, чем никогда… Они поднялись по ступенькам, и, обернувшись, я с удовольствием заметил, какими растерянными сделались их лица. Так-то, ребята. Здесь работал профессионал. – А он точно не встанет? – с искренним ужасом осведомился бургомистр. Глория одарила его тонкой улыбкой светской красавицы и ответила: – Там уже нечему вставать. Не волнуйтесь, я профессионал. – Да я вижу, вижу, – замахал руками бургомистр. Я с нервным внутренним смешком подумал, что он готов нагрешить в штаны от облегчения. Надо же, в провинциальном городке – и такая дрянь! – Ох, повезло нам, что вы здесь, госпожа Шмидт! Век будем за вас богов молить! – Я здесь, – ответила Глория. – И никуда не денусь. Бургомистр вздохнул, прижав ладонь к груди. Зеваки смотрели на нас с восторженным ужасом, и я подумал, что об этой ночи они будут рассказывать своим внукам. Да тут и правда было о чем рассказать. Глория вдруг замедлила шаг и перевела взгляд куда-то вверх. – Смотри, снег пошел. В воздухе и правда закружились мелкие снежинки – тихие, невесомые. Я по-детски раскрыл рот, подхватил одну из них – она растаяла на языке прохладным вкусом детства и мечты. А скоро Новый год, и мой ресторан откроет двери… Глория сунула руку в карман, вынула что-то маленькое и протянула мне. Я увидел на ее ладони шкатулку и понял, что там. – Вот, вытащила из его сюртука, когда убеждалась, что он мертв, – негромко промолвила Глория. – Это твое, Виктор. Я взял шкатулку, покачал в руке. Мое прошлое смотрело на меня, и я знал, что сегодня расстанусь с ним навсегда. У меня был отец – мужчина, как и у всех, – но сегодня я окончательно вытряхнул из души все, что болело и жгло меня по этому поводу. У меня была мать – прекрасная сильная женщина, которая сделала меня тем, кто я есть. У меня было прошлое, и оно уже не имело надо мной власти. Но я все-таки открыл шкатулку и увидел старую серебряную пуговицу. Теперь это была просто пуговица, не больше. Все, что можно было изменить и исправить, мы исправили и изменили. Теперь нам оставалось только идти дальше своей дорогой.