– С ней можно что-то сделать? – спросил я. Глория поняла меня без объяснений и лишних разговоров. Она мягко провела ладонью над пуговицей, и серебро дрогнуло, рассыпаясь каплями. Вскоре над нами взлетела серебряная бабочка, рассыпая бледно-голубую пыльцу, и, пролетев над толпящимися зеваками, присела на шапку девочки лет трех и застыла изящной брошью. Отец в пальто поверх пижамы держал дочь на руках и с улыбкой что-то объяснял ей. Девочка улыбалась в ответ. – Виктор, друг мой! Мы обернулись. Госпожа Герда спешила к нам, держа в руках что-то светлое, невесомое, с огненно-рыжими мазками. Глория вопросительно подняла бровь, улыбнулась. Герда подошла, встряхнула пальто и с достоинством сказала: – Вот, буквально вечером дошила, а тут и снег как раз. Ну-ка, дорогая, примерьте! Только теперь я понял, что мы с Глорией одеты по-домашнему, а на улице не сказать чтобы тепло. Глория улыбнулась. Швея отработанным движением набросила на ее плечи пальто, и яркий лисий мех озарил осеннее утро. Герда хлопотала, оглаживая светлую ткань, застегивала пуговицы. Глория смутилась и сказала: – Ох, да ну что вы, я сама… – Нет уж, позвольте, моя милая! – Герда сделала шажок назад, осмотрела свое произведение и довольно кивнула. – Виктор, ну что я вам говорила? Она в сотню раз прекраснее ее высочества! Герда действительно была хорошей швеей. Пальто, созданное без примерки, идеально сидело на Глории, делая ее легкой, стройной и свежей. Светлые волосы рассыпались по лисьему меху, и Герда торжествующе улыбнулась. – Прекрасный подарок, дорогая, просто прекрасный! Как вам? Глория улыбнулась в ответ. – Удивительно, – ответила она. – Внезапно. Виктор, это ты придумал? Я смущенно кивнул, видя, что угадал с подарком. – Здорово, – с какой-то детской неловкостью призналась Глория. – И такое теплое! Спасибо вам обоим, самое большое спасибо! Герда поклонилась, рассматривая пальто с видом художника возле созданного шедевра. Снег шел все гуще. Глория снова взяла меня под руку и негромко сказала: – Пойдем домой. Здесь во всем разберутся и без нас. * * * Глория Конечно, к вечеру в Итайне уже были важные господа из Благословенного края: как же, убит один из сыновей рода Кавереллинов. Я стояла в сторонке в местной прозекторской, мельком посматривала на прах, сложенный на столе для вскрытия, и прикидывала родство. Мой отец был семнадцатиюродным дядей Кукловода, и я невольно подумала, что Кавереллины в определенном смысле испорченная семья. В прозекторской было холодно. Я не снимала пальто, подаренное