везение это или беда. – Ну и вот… – Арбарукко ковырнул кончик носа. – Веренвельд сказал ему, что его беглая женушка нашлась. А тот сказал, что ее надо проучить. Возвращать ее он не собирается, у него уже другая, да не одна. Но проучить – да, надо. Лед в животе сделался невыносимым. Я решил, что сейчас выйду из этого дрянного логова и что-нибудь расколочу. Подбросить шкатулку с проклятием собственному ребенку! Я не то чтобы не понимал такого. Я знал, как говорят подобные этому принцу: бывшая жена и бывшие дети. Но я не мог этого принять. Ни один гном не смог бы. – Понятно, – сказал я. – Ладно, всего плохого. Арбарукко скорчил мне рожу, но ничего не сказал в ответ. * * * Азора Глория хотела погулять, но я была так взволнована и так за нее переживала, что весь день мы провели в номере гостиницы – читали, рисовали на листах бумаги с печатью «Вилки и единорога», даже вырезали платья для кукол. Вечером, когда я окончательно успокоилась, мы все-таки вышли из номера и спустились в холл. С Глорией все было в порядке, со мной тоже – значит, незачем оставаться взаперти. Когда шкатулка взорвалась, выпуская проклятие, я почувствовала дальние оттенки эльфийской магии. Сперва боялась признавать это, а потом все же сказала себе: Эленвер нас нашел. Он не стал восстанавливать свои права: жена, сбежавшая из Благословенного края, сразу же считается бывшей и опороченной. Он просто захотел нас ранить, и побольнее. Ничего другого я и не ожидала, просто что-то царапнулось в груди. А за болью пришла радость оттого, что теперь я свободна и мой бывший муж уже не имеет над нами власти. Вот и слава всем богам. А с остальным мы справимся. Фьярви собирался домой: стоял у стойки регистратора, отдавая последние распоряжения портье. Я подумала, что для гнома он очень высок, и, кажется, впервые посмотрела на хозяина «Вилки и единорога» с определенным интересом. Светловолосый, с длинными косами почти до пояса и косичками с серебряными кольцами в бороде, он был совсем еще молод – вряд ли больше ста сорока. По меркам гномов, мальчишка: они живут больше тысячи лет. Но в нем было что-то, заставлявшее смотреть с уважением. Может быть, доброта? Сила и забота? – Господин Фьярви! Глория радостно подбежала к нему и взяла за руку. Гном улыбнулся ей с тем умилением, с каким гномы обычно смотрят на детей – хоть своих, хоть чужих. – Спасибо, что спасли меня! – Всегда пожалуйста, детка, – ответил Фьярви и погладил Глорию по голове. – Дай боги, ничего такого больше не случится. Как ты себя чувствуешь? – Хорошо!