одним способом. Нет, заклинание тут не поможет, как и мои крики. Я уже успела убедиться, что ведьмам никто не придет на помощь. Хотелось спросить: «А что это вы делаете?» – но я понимала, что буду выглядеть полной дурой. Саброра снял рубашку, и я не сдержала удивленного возгласа. Его тело было заключено в то, что я назвала бы корсетом, если, конечно, бывают корсеты из тонких металлических полос, которые погружались прямо в плоть. Смотреть было жутко, но в то же время я испытывала какое-то болезненное любопытство и не могла отвести взгляда. У него было сильное тело – не грубая гора мышц, но в каждой черточке чувствовалась скрытая мощь, которая способна смять, раздавить, присвоить. У него было тело, на которое хотелось смотреть, и то, как металл его уродовал, заставляло меня замирать от странного и томительного чувства. Скривившись от боли, Саброра опустился на свою полку и попросил: – Можешь ослабить зажим? Я тогда смогу лечь. Я поднялась, приблизилась к нему. Получается, вот с этим он прыгнул с балкона, чтобы меня спасти? Нет слов, просто нет слов. Как ему, наверно, было больно… Я заглянула туда, куда указал инквизитор. Под правой лопаткой было нечто похожее на крошечный кран. Я оторопело дотронулась до него. – Вот это? – Да. Поверни. Я скажу, когда хватит. По шее и лопатке Саброры пролегали старые шрамы, словно кто-то когда-то рвал его когтями. Аккуратно, стараясь ничего не испортить и не сломать, я повернула кран. Послышался мелодичный звон, и инквизитор вздохнул с заметным облегчением. По металлическим полосам пробежали дорожки иероглифов и погасли. – Что это? – спросила я. – Система восстановления, – снизошел до ответа Саброра. – Спасибо. Я пересела к себе, Саброра вытянулся на своей полке, и какое-то время мы ехали молча. Под мягкий перестук я успокоилась и стала погружаться в сон. И тут Саброра негромко произнес: – Это была не девочка. Это был фамильяр. Оживленная кукла, набитая ногтями и волосами, бинтами с покойников и могильной землей. – Ох ты… – выдохнула я, не зная, что сказать. В груди сделалось горячо и больно. – Вот так, – сказал Саброра. Приподнявшись на локте, я увидела, что он заснул. * * * Дорога заняла два дня, которые я проспала. Саброра выходил на станциях, покупал газеты, курил. Когда он возвращался, мы обменивались какими-то незначительными репликами, и я засыпала снова. Ах да, утром я закручивала его систему восстановления, а по вечерам ослабляла. – Это еще долго носить? – спросила я. – Еще неделю, – ответил Саброра. Я хотела было