Энцо. – И она встревожена. Подтвердила: Итан говорил ей, что ляжет в клинику. То, что принимали за повышенное давление, оказалось опухолью мозга. Он обещал написать ей, когда выйдет оттуда, но писем она не получала. – Его убили, – хмуро проговорила я. Представились больничные коридоры, сверкающие белоснежным кафелем, заскрипела колесами по полу каталка, на которой вывозили человеческое тело, небрежно прикрытое смятой простыней, рука мертвеца тяжело свисала вниз. – Возможно, такая же операция, которую твой отец хотел провести с тобой. И та, которая изувечила Чинцию Фальконе. – Почему тогда не признать, что он умер? – поинтересовался Торигроссо. – Потому что вряд ли Итан давал согласие на участие в эксперименте: он поехал туда лечиться, а не быть подопытным кроликом. Начали бы выяснять, что за операция, почему ее делали, какие были показания к ней, и выкопали бы слишком много. – Энцо откинулся на спинку стула, отпил кофе из чашки. – Итан в общем-то был одинок. Его никто не стал бы разыскивать. Бывшая жена… Ну, на то она и бывшая, а не нынешняя, ее никто не стал бы слишком внимательно слушать. Я понимающе кивнула. Даже если вы расстаетесь по-хорошему, а не делите наволочки и вилки, у бывших супругов много насущных дел и забот, им некогда копаться друг с другом. – Так что он просто исчез, – сказал Торигроссо. – Отставной инквизитор, никому не нужный. Ты ушел с работы и будто бы умер для всех. Так не только в инквизиции бывает. Некоторое время Энцо молчал. Над крышей «Белой цапли» снова зарокотал гром. Торигроссо махнул Сандро, который вышел из кухни, и распорядился: – Эй, парень, кофе принеси, да покрепче! – И добавил, уже обращаясь к нам: – После всей этой истории с Чинцией Фальконе в клинике уже инициировали проверку. Я утром позвонил одному приятелю из министерства здравоохранения, он сказал, что все там в норме. И обычные пациенты, и душевнобольные ведьмы на особом контроле. Но ясное дело, что они смогли все припрятать, когда Чинция сбежала. Энцо пожал плечами. Горизонтальная морщина, которая прорубила его переносицу, сделалась еще глубже. Я отошла на кухню – вынула из духовки тарты, нарезала на порционные кусочки, думая о том, что судьба ведьмы – это всегда попадать в какие-то опасные истории. К этому привыкаешь, но то, что сейчас происходило со всеми нами, внушало мне холодный липкий ужас. – Чем больше я об этом думаю, тем сильнее мне кажется, что ей позволили сбежать. Выпустили в мир, перевели исследования из лабораторной в полевую фазу, – сказал Энцо,