когда я вернулась и поставила на стол тарелки с тартом. Торигроссо мечтательно прикрыл глаза, втянул носом аромат, поднимавшийся от истекающего соком кусочка, и произнес: – Никогда такого не ел. Дружище, ну а смысл ее отпускать? Чтобы она наворотила дел? – Возможно, – кивнул Энцо. – Я полагаю, что в «Убежище» работают над тем, чтобы лишать ведьм и инквизиторов их способностей. Но, может быть, дело не только в этом. Возможно, нас нельзя окончательно очистить от того, что что нас наполняет, значит, надо научиться этим управлять. И у нас, и у них. Торигроссо запустил десертную вилку в тарт и предположил: – Значит, рядом всегда должен быть контролер. – Не знаю, имеет ли это отношение к делу, – сказала я, – но Лука сегодня сам не свой. Ему везде видится доктор Пелегрини. Энцо бросил взгляд в сторону кухни, и я заметила, как там скользнула тень – Лука грел уши. – Идите сюда! – пригласил его Энцо. – Я должен кое-что уточнить. Лука послушно вышел из кухни, вытирая руки полотенцем, лицо сделалось мертвенно-серым. И я прекрасно его понимала. Энцо открыл для него свой дом и кухню, не испытывая ни капли неприязни, но он все равно оставался инквизитором, и его доброта могла в любую минуту обернуться ловушкой. Лука понимал, что все это не так, что Энцо Саброра видит в нем не природного врага, а человека, но страх слишком глубоко въелся в него за много лет, и от него нельзя было избавиться за несколько дней. – Посмотрите на меня. – Голос Энцо звучал спокойно, но я почувствовала, как Лука напрягся, словно инквизитор собирался разложить на скатерти весь пыточный инструментарий. – Просто посмотрите. Воцарилась напряженная тишина. Энцо и Лука смотрели друг другу в глаза, и я вдруг увидела, как над головой ведьмака поплыли растрепанные волокна серебристого тумана. Молниеносным движением Энцо выхватил одно, поднес к глазам и, прищурившись, заявил: – Так я и думал. За вами в самом деле наблюдают. Видят вас, но не могут услышать то, что слышите вы. Иначе мы бы тут пропали, это точно. Он прищелкнул пальцами, освобождая волокно, и оно неспешно поплыло над столом, а затем растаяло. Но перед тем как оно растворилось, в воздухе вдруг возникло призрачное лицо – рыжий худощавый мужчина с пристальным взглядом бледно-голубых глаз одарил нас обаятельной улыбкой актера. – Пелегрини, – оторопело прошептал Лука, и Торигроссо кивнул. – Это он, точно. Как будто полицейская ориентировка. Я сидела так, словно в стуле был гвоздь, на который я плюхнулась с размаху. Лука растерянно переводил взгляд