поднял левую бровь. – Радует, что в школе я был мелким мошенником? Это почему же? – Потому что ты живой, – честно ответила я. – И всегда был живым. Некоторое время Энцо рассматривал оливковые сады, которые лежали на холмах, а потом негромко сказал: – Если бы я мог поговорить с отцом, то спросил бы, почему он делал со мной все это. Что случилось в его жизни, раз он счел возможным и правильным затягивать петлю на моей шее. Я дотронулась до его руки. Лицо Энцо дрогнуло, он устало закрыл глаза. – Возможно, что-то глубоко его ранило, – сказала я. – Возможно, эта рана так и не зажила. Но, Энцо, он был взрослым человеком. Врачом. Он мог позволить себе любое лечение. А ты был ребенком, который от него полностью зависел. Ты не мог ничего исправить или изменить, и это не твоя беда, а его. Энцо усмехнулся. – Не хочешь пойти работать психиатром? – спросил он. – У тебя неплохо получается. – Не хочу. – Я дотронулась до его лица, и Энцо открыл глаза. – Я исцеляю души своими сладостями, и мне это нравится. Ровно в полдень поезд остановился на крошечной станции. На будочке, в которой продавали билеты, красовалась вывеска с надписью «Меленборг». Возле будочки стоял джентльмен в легком светлом костюме. Огненно-рыжий, опиравшийся на трость, он выглядел так, словно готовился встречать своих лучших друзей. – Доктор Пелегрини, – пробормотала я, выходя следом за Энцо из вагона. – Так я и думала. * * * – Конечно, это трагедия. Страшная трагедия, и я не перестаю винить себя в том, что произошло. До «Убежища» мы шли пешком. Помощник доктора, паренек в серой рубашке, таких же серых штанах и лихо заломленном набок картузе, с легкостью нес наши чемоданы. Дорога вилась среди зеленых холмов и уходила мимо небольшого поселка в сторону поместья в старинном духе: трехэтажный дом с белыми колоннами, пышный фруктовый сад, лужайки, от которых так и веяло свежестью, аккуратно подстриженные кусты. Среди деревьев я видела людей – они выглядели ненастоящими, похожими на сломанных кукол, которые пытаются двигаться, но забывают об этих попытках, отвлеченные чем-то другим, существующим только в их внутреннем мире. «Пациенты на прогулке, – подумала я. – Те, которых показывают, когда в это райское местечко приезжают комиссии с проверками». Сколько этих людей были ведьмами и ведьмаками? – Вы же не отвечаете за безопасность, – сухо ответил Энцо. – Все вопросы к службе охраны. Доктор Пелегрини кивнул. Все это время я всматривалась в него и видела, что он был вполне определенным ведьмаком. Не самым сильным,