конечно, но был. – Я это понимаю. И все равно не могу не винить себя. У нас с Чинцией были хорошие отношения. Я не был ее лечащим врачом, просто иногда консультировал при подборе лекарств, но мы ладили. Она доверяла мне и… Если бы она решила поговорить со мной, я уверен, что смог бы ее удержать. Этого ужаса не случилось бы. Мы вошли в открытые ворота, которые были словно сотканы из металлических завитков: ни колючей проволоки, ни пик – перебирайся и убегай. Охранник, который сидел в будке рядом, даже не посмотрел в нашу сторону – читал газету. – Почему она сбежала? – спросила я. – Здесь довольно уютно. Пелегрини пожал плечами. Сейчас он казался искренне огорченным, но я не обманывалась: все это было спектаклем для нового члена управляющего совета. Пока что Энцо прощупывали, решая, можно ли ему доверять. – Как бы ни было хорошо в клетке, это все-таки клетка. Ведьма по самой своей природе не терпит ограничения свободы. Даже для собственной пользы. Я понимающе кивнула. Если бы меня посадили за решетку, то я умерла бы от тоски. – Кто был ее лечащим врачом? – спросил Энцо. Он держался настолько невозмутимо и холодно, что меня начало пробирать морозцем. Тот человек, которого я успела узнать, безвозвратно исчез – теперь рядом со мной шел инквизитор, которого сама природа сделала моим врагом. – Доктор Майя Морави. Умерла от сердечного приступа через четыре дня после того, как Чинция сбежала. Она очень сильно переживала все, что тут произошло. Ей стало плохо во время утреннего обхода, мы немедленно отвезли ее в клинику Карвенунти, но это не помогло. Как ловко все получается! Это вам не запасной дневник для двоек и замечаний у школяра! Лечащий врач преступницы очень удачно отправляется на тот свет, спроса с нее, как вы сами понимаете, никакого, мы усилили систему охраны, и теперь все в порядке. Чашку чаю – и по домам? Интересно, доктор Морави умерла сама или ей помогли коллеги? Я почувствовала, как во мне начала подниматься злость. Доктор Пелегрини словно бы уловил это, потому что обернулся ко мне и сказал: – Ваш случай просто удивителен, госпожа Уиллоу. Еще ни одна ведьма не уцелела после «гексенхаммера». Мы пошли через парк мимо больных. Мужчины и женщины, одетые в одинаковые белые рубахи и брюки, бродили среди деревьев, иногда замирая, словно кто-то звал их издалека. Зрелище было по-настоящему тягостным. Персонал – крепкие мужчины в темно-синих халатах – пристально следил за пациентами, всем своим видом показывая: попробуете что-нибудь отчебучить, узнаете, как сильно