аттестаты в золотых рамках: хозяйка кабинета училась в Королевской медицинской академии и там же получила степень доктора наук. Я заинтересованно принялась рассматривать безделушки в шкафу: фарфоровые фигурки пастушков и пастушек, причудливые раковины, какие-то черные треугольные зубы. Набор был каким-то странным, и я сказала: – У вас тут прямо собрание диковин и редкостей. Фарфоровая пастушка с барашком и ископаемый зуб, на мой взгляд, были диким сочетанием. Гаэтана улыбнулась. – А, это мне дарят пациенты, когда выздоравливают. У каждой вещицы своя история, расскажу как-нибудь при случае. – Я смогу подарить вам коробку черничных кексов, но я не чувствую себя больной, – ответила я. Гаэтана была наполнена каким-то свежим южным очарованием, на нее нравилось смотреть и с ней было приятно говорить, но я напомнила себе, что не нужно развешивать уши. Я в логове врагов. Возможно, эта милая улыбчивая девушка с унизанными пестрыми браслетами руками вынимает кусочки мозга больных через нос. – Значит, «гексенхаммер»? – поинтересовалась Гаэтана. – Вы уникальный случай: еще не было ведьмы, которая после этого выжила бы. Я кивнула. Усадив меня в кресло, она принялась изучать предметы в сверкающей металлической кувезе – большую часть составляли разноцветные кристаллы, подвешенные на серебряные цепочки. Гаэтана выбрала янтарно-желтый кристалл, подошла ко мне и принялась покачивать его на цепочке над моей головой. – Наверно, мне просто повезло, – предположила я. – А Чинции – нет. – Ох, Чинция… – вздохнула Гаэтана, продолжая раскачивать кристалл. Голову наполнил мягкий звон, тело сделалось каким-то чужим, и в воздухе перед нами поплыли серые картинки. То, что я увидела, было похоже на разрезанный грецкий орех, и я не сразу поняла, что рассматриваю собственный мозг. – С ней все так плохо кончилось, – продолжала Гаэтана. – А ведь она уже была на пути к выздоровлению, и тут такое… Головные боли бывают? Повышение или понижение давления? – Нет. Я раз в год прохожу медицинское обследование по протоколу инквизиции. Ничего страшного. Гаэтана кивнула. Серые картинки выстроились в ряд. Не опуская цепочку, она прищурилась, всматриваясь в них. – Патологических изменений мозга нет, – сказала она, – но, как у всякой ведьмы и всякого инквизитора, есть определенные особенности гипофиза. Вы колдуете? – Нет. Я законопослушная ведьма. Я невольно напряглась, предчувствуя, что следующим номером программы будет предложение выцарапать этот гипофиз из моей головы. – Это очень благоразумно, – одобрила