бьют дубинки, которые мы носим на поясах. Мне все сильнее становилось не по себе. Мы с Энцо были здесь одни, мы не выстоим, если на нас нападут. – Должно быть, дело в том, что я законопослушная ведьма. Как и вы, – попыталась пошутить я. Доктор Пелегрини улыбнулся, но его глаза остались прежними – холодными и внимательными. – Как вы себя чувствуете? – спросил он, не сводя с меня пристального взгляда и делая вид, что не слышал, как я назвала его ведьмаком. – Головокружения, внезапные вспышки агрессии, плаксивость? – Нет. Ничего такого. – Очень хорошо, что вы привезли госпожу Уиллоу в «Убежище», – одобрительно произнес доктор Пелегрини. Мы вошли в гостеприимно распахнутые двери клиники и оказались в просторном холле. За высокой стойкой сидела девушка в темно-синем халате и энергично стучала по клавишам печатной машинки, за ее спиной возвышались стеллажи с карточками больных. По широкой лестнице, которая вела на второй этаж, спускалась старушка на ходунках, рядом шел парень в форме, который ее подстраховывал. Двое таких же парней беседовали чуть в стороне, под раскидистым деревцем в большом горшке. Одним словом, это была самая обычная больница – чисто, аккуратно, никогда не подумаешь, что тут проводят эксперименты над ведьмами. Но я понимала, что обольщаться не следует. Пелегрини подошел к стойке регистрации и распорядился: – Позовите доктора Гварнери, она сейчас свободна. – Обернувшись ко мне, он объяснил: – Это один из наших лучших специалистов, она проведет осмотр и скажет, что делать дальше. Повторюсь, хорошо, что вы сейчас здесь. Это не тот случай, на который можно махнуть рукой. Энцо кивнул. Сейчас я смотрела на него и не видела в нем того человека, которого успела узнать. Все живое, все, способное дышать и чувствовать, исчезло без следа, и только это могло сейчас нам помочь. – Это мой долг, – произнес он. – А я всегда его выполняю. * * * Доктор Гаэтана Гварнери, черноволосая, смуглая и голубоглазая, оказалась старше меня на пару лет. Быстро выйдя в холл, она обменялась с нами приветствиями и предложила мне сразу же пройти в ее кабинет. Уходя, я обернулась. Энцо по-прежнему разговаривал с Пелегрини, и я поймала его взгляд, безжизненный и жесткий. Все правильно. Я не была для него человеком. Все это время он мог просто притворяться добреньким – да хоть бы и в исследовательских целях. Все правильно. Иначе мы отсюда не выберемся. Кабинет доктора Гварнери был на втором этаже. Открытые окна выходили в сад, весело шумевший зеленью, на стенах висели дипломы и