— Ну… если дулебы сюда не придут, то он, наверное, тоже не пойдет… — растерялся викарий Гримберт. — Получается, из-за одной сожженной деревни войну начинать как-то глупо. У вас же брать нечего, кроме рабов. А если армия пойдет, то вы по лесам разбежитесь, лови вас там… Я ничего не понимаю! Но так же всегда было!

— Торг открывай, — с жалостью посмотрел на него вождь вендов. — Что было, того больше нет. Дулебы одну деревню сожгли, а твой граф — десять. А поскольку воин он был никудышный, то и сам погиб, и войско свое погубил. А вы сколько вот так за стенами просидите? Да еще и когда на вас не нападает никто…

Гримберт сплюнул и вернулся в город. Он не верил ни единому слову этого странного парня, но в его словах был смысл. Они не могли вечно сидеть за частоколом. Рано или поздно горожанам нужно будет вернуться к привычной жизни. Да и торговцы убытки терпят. Надо будет патрули пустить, чтобы понять, идут венды или нет. И нужно поскорее к герцогу гонца послать с вестью, что покойный граф Уго по своей глупости на дулебов в поход пошел и пол тысячи воинов погубил. А он, викарий Гримберт, с теми вендами договориться смог и беду от города отвратил. И пошлины для герцога собирает не в пример больше, чем покойный граф. Уф! — викарий даже вспотел от перспектив. — А вдруг?

— Здравствуй, — с опаской поздоровался Приск.

— Самослав, — подсказал ему бывший раб.

— Ну конечно, — скептически улыбнулся купец. — Пусть будет Самослав, если тебе так хочется. Где товар? Ты говорил о рабах, меде и мехе.

— Рабов не будет, — покачал головой Само. — Их здесь вообще скоро не будет, или будет очень мало. Зато есть мех, мед и воск. Мой заказ привез?

— Смотри, — по знаку купца из ворот выкатились телеги, закрытые полотном и кожами. В них лежали связки копий, железо в слитках, умбоны щитов, простые грубые шлемы, серпы и топоры.

— Отлично! — потер руки Само.

— Это еще не все, — улыбнулся купец и открыл последнюю телегу, где в деревянных ящиках лежали ткани, гребни, иглы, бусы, серьги и прочая женская дребедень. Он привез это, опираясь лишь на свою интуицию, и боялся прогадать.

— А, ты знаешь, — изумленно сказал Самослав. — Я это все возьму, пожалуй.

Вечером, обмывая удачную сделку, купец слушал речи своего бывшего раба и окончательно укрепился в своей догадке. Мальчишка, что жил у него, был косноязычен и имел кругозор домашней курицы. Этот же рассуждал так, что ученый граф из знатных галлов, сидевший в Сансе, удавился бы от зависти. Уж в людях почтенный торговец живым товаром разбирался отменно, он этим на жизнь зарабатывал. Это был не его раб, а значит, ему, купцу, незазорно знатному человеку в пояс поклониться. Потому что так от веку было.