2 Дулебы тогда заселяли южную Чехию, на самой баварской границе. Ранее это племя, как и многие другие, разошлось в разные стороны. Часть жила на Волыни, часть ушла на Балканы. Это племя было наиболее пострадавшим от угнетения авар, что даже попало в Повесть временных лет.
3 Тризна — поминки, погребальный пир.
4 Герцогство Фриульское — государство лангобардов в Южных Альпах.
5 Номисма — позднее название римского солида. 4,55 грамма золота. Абсолютный эталон и главная валюта раннего средневековья. Пользовался полным доверием во всем мире из-за неизменного веса и пробы.
6 Сакс, или скарамасакс — широкий длинный нож, до 50 см. Носился каждым свободным германцем. Человек без ножа на поясе человеком не считался. Он был либо рабом, либо лишался оружия в наказание.
7 Славянские купцы появились в летописях лет через двести, когда сложилась Великоморавская держава. Через нее шел транзит с берегов Волги в Баварию.
8 Тремисс — одна треть римского солида. Солид в западной Европе был счетной единицей, средством накопления капиталов и сырьем для чеканки тремиссов королями-Меровингами.
9 челядь — рабы, полученные в виде военной добычи.
Глава 6
Месяц назад.
— А ну, вставай, ленивая скотина, — возмущенный Приск пнул бессовестно дрыхнущего раба, который со всеми удобствами расположился в тени дерева.
— Ой, хозяин! — вскинулся Самослав, преданно глядя на купца. — Мне тут такое приснилось, ты не поверишь!
— Да что тебе может присниться, животное? — Приск был безумно зол. Товар дрянь, цена заоблачная, а тут еще раб наглейшим образом спит средь бела дня.
— Святой Мартин снова приснился, — почтительно сказал раб. — Он сказал мне, что тебя старый знакомый обмануть хочет, и ты большие деньги на этом потеряешь. А еще сказал, что с тобой скоро случится такое, чего никогда не случалось. Тебе это покажется несчастьем, да только никакое это не несчастье будет. Только богатство обретешь.
— Да что ты такое несешь? — купец облизнул внезапно пересохшие губы и ощутил, как где-то в груди ледяная рука сжала его сердце. Он присел на камень и вытер со лба обильно выступивший пот.
— Не знаю, хозяин, — раб смотрел на него наивными глазами, в которых плескалось искреннее недоумение. — Я и сам не понял ничего. Разве старые друзья могут обмануть? Они же друзья!
— Я же купил вендов, в чем тут может быть подвох? — обреченно произнес купец. — И по тебе я еще ответ не дал.
— По мне? — изумленно спросил паренек.
— Забудь, не твое дело, — махнул рукой купец. — Пошли к рабам, переводить будешь.
Они подошли к загородке, где венды стояли, подняв глаза и связанные руки к небу. Они тянули какую-то заунывную песню. Полуголые мускулистые тела в лучах заходящего солнца казались сделанными из узловатого дерева, лишь слегка тронутого топором плотника. Три десятка пленников что-то пели, не обращая внимания на своего нового хозяина, его переводчика, что стоял немного сзади с самым невинным выражением лица и стражников, которые изумленно смотрели на эту картину, опираясь на копья. Они, много лет торгующие живым товаром, никогда не видели ничего подобного. Одна песнь закончилась, и славяне затянули другую, не менее заунывную.