Она закрыла глаза, и неумело обвила руками его шею.
Минут через тридцать в дверь требовательно застучали. Теперь уже законных мужа и жену требовали к столу, где они могли, наконец, поесть. Вечер был в полном разгаре, и Само собрал волю в кулак. Этот день нужно было просто пережить.
Глава 14
— Какой-то я неправильный попаданец, — размышлял Само, обнимая доверчиво прильнувшую к нему жену, которая уютно посапывала рядом. Она была прекрасна и во сне тоже, и Самослав никак не мог насытиться ей, хотя медовый месяц давно уже прошел. Но он хотя бы вздрагивать перестал от ее вида, словно мальчишка в пубертатном возрасте.
Конец зимы был временем, когда размышления и рефлексию можно было позволить себе безнаказанно. Самослав построил себе терем, в котором было аж четыре комнаты, и это стало символом его власти и признаком грядущих изменений. Он построил еще и баню, и эта мода помчалась по окрестным племенам со скоростью лесного пожара. Ямы были полны зерном, а кладовые — солью. В вырытых загодя погребах висели на крюках копченые окорока и соленая рыба. Там же стояли кадушки с салом и солеными грибами, которых в окрестных лесах было неисчислимое множество. Сытая жизнь настала у родовичей, а потому молодой князь, укрытый одеялом из медвежьей шкуры, предавался безделью и лени, хотя солнце уже встало. Он пахал все лето, как проклятый, и сил на раздумья у него не оставалось совершенно. А ведь он уже и забыл почти, что родился в двадцатом веке, что лет ему столько, сколько здесь не живут, а интеллектуальный багаж у него по местным меркам такой, что втроем не унести.
Все сразу пошло не так, как писали в разноцветных книжках. Был бы он нормальным попаданцем, то за два прошедших года уже сделал бы пять тысяч арбалетов и вооружил ими одетый в красивые доспехи легион. Потом отлил бы пушки, изобрел дымный порох и «греческий огонь» из нефти, которой здесь нет и в помине. А там — череда побед, прогрессорство восьмидесятого уровня и построение общества всеобщего счастья. Как там в любимой книге: «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!». Мощно задвинули братья Стругацкие, да только никогда не случится этого здесь. Даже если соберет он армию тысяч в двадцать-тридцать, то воевать имело смысл только с Империей, которая и так едва тлела тусклым огоньком порядка и цивилизации в наступающем мраке средневековья. Погасить и его? А зачем? В Империи и так все настолько плохо, что император Ираклий даже хочет перенести столицу в Африку. Ведь по привычному летоисчислению начался год шестьсот двадцать первый, а это значит, что вожди нескольких арабских племен уже принесли клятву верности Мухаммеду. Совсем скоро величайший Пророк своего времени уведет своих сторонников из Мекки в оазис Ясриб, откуда и потечет неукротимой рекой вера, которая вскоре перевернет этот мир. А ведь всему виной твердолобая фанатичность константинопольских патриархов и персидских жрецов-огнепоклонников, которые замордовали подвластное население так, что целые страны упали в объятия кочевников-арабов. Те, по крайней мере, не мешали молиться так, как было привычно людям. Не мусульманин — твое личное дело, плати налог и молись, кому хочешь. Мудрая политика первых халифов и привела к тому, что житница Империи, Египет, даже не стал сопротивляться захватчикам. Константинопольских попов ненавидели там куда больше.