— Поддерживаю, — поддержал Ивана Серега Рогов, назначенный Камневым начальник охраны, Воин седьмого ранга, — к тому же, здесь пахнет кровью и смертью. Совсем недавно была настоящая бойня.

По словам Камнева, это был самый удачливый ветеран на памяти Дмитрия. Десятки раз благодаря своей чуйке сам выходил из, казалось бы, безвыходных ситуаций, да ещё и бойцов своих выводил.

Причин не доверять чуйке Сереги у меня не было, поэтому я кивнул и обновил директиву.

— Так, парни, оцепляем этот парк и вяжем всех боевых спиногрызов. Кто будет сопротивляться, вырубаем к чертовой матери.

— А потом их куда?

— На арену, — немного подумав, ответил я. — К тому моменту как раз шоу закончится.

— Что делать с теми, кто не будет сопротивляться и с ранеными?

— Раненым оказать первую помощь, вызвать лекаря, в общем, все как обычно. Кто проявит адекватность, приводите ко мне, буду разбираться, как они дошли до такой жизни.

Со мной был Иван и двадцать четыре одаренных бойца, рангом не ниже шестого, и на то, чтобы зачистить весь парк, у нас ушел почти целый час.

Беспризорники дрались, убегали, нападали из засады, под шумок резали друг дружку…

На контакт шли единицы, и то, больше из-за страха или из-за безысходности. И никто не горел желанием объяснить, какого черта здесь происходит.

И лишь когда Серега привел ко мне угрюмого шестнадцатилетнего парня со взглядом убийцы, ситуация немного прояснилась.

Митя Добрев вкратце рассказал, как он здесь очутился, как прибился к местной банде «Тринадцать» и как вчера эта самая банда практически перестала существовать.

Я знал, что дети жестоки, но чтоб настолько…

Беспризорники, с которых словно шелуха слетели все моральные нормы, вели себя словно дикое зверье.

Их банды походили на стаи, а в стаях доминировал принцип силы.

Наверное, Митя не стал бы со мной так откровенничать, если бы не сцена с ранеными беспризорниками.

Когда я, не задумываясь, влил дорогостоящее Зелье Исцеления в девушку с пробитым легким, пацана прорвало.

Сначала он рассказал про банды, про Вольную охоту, про ночной Передел, про Волков и Гладиаторов. А потом, не в силах остановиться, поведал мне о гибели своего отца и похищении матери.

Он говорил и говорил, захлебываясь словами и не обращая внимания на текущие по щекам слёзы, и с каждой услышанной историей мое сердце медленно, но верно наливалось тяжестью.

Когда же он наконец закончил изливать душу, я посмотрел на пацана и сказал.

— Знаешь, что Митя? Давай решать проблемы по мере их поступления. Сначала разберемся с этими Волками и их вожаком, как там его, Жора Зад?