Ирина Олеговна приводила меня в чувство своим холодным профессионализмом, а Уварова и вовсе выступила в роли… служанки.

Следила за тем, чтобы у меня на столе всегда был мой любимый травяной отвар, брала на себя самые сложные задачи и, время от времени, якобы случайно меня касалась.

И если поначалу эти прикосновения меня раздражали, поскольку отвлекали от работы, то постепенно я к ним привык и черпал в них энергию, что ли?

Не знаю, чего это стоило Ангелине, но все эти недели она транслировала вокруг себя энергию спокойствия и умиротворения. И это чертовски подкупало.

И если раньше я считал её высокомерной ледышкой-блондинкой-стервой, то за время работы с ней поменял свое мнение.

Работе она отдавалась со всей страстью, и, когда мой взгляд нет-нет, да и падал на её миловидное личико, я отвлекался от работы и ловил себя на том, что… любуюсь ею?

Чем-то она, к слову, походила на Виолетту, только, в отличие от холодной Ледяной королевы, была теплее и ближе…

Понятно, что я и не рассчитывал ни на какие отношения, относясь к деловому флирту Ангелины, как к игре разума. Бумажно-административная гонка была такой, что хотелось моментами отвлечься и переключить внимание на что-нибудь другое.

А тут, как назло, перед глазами вечно мелькает симпатичная и очень даже фигуристая блондинка.

Наверное, это ничем бы не кончилось, если бы не целый ряд разом произошедших событий.

Во-первых, Анисим отправил весточку, что совместный флот Норвегии и Российской империи вышел из Норвежского моря в Северное.

Во-вторых, Шуйский, не доверяя переговорным амулетам, отправил гонца с настоятельной просьбой, отвлечь внимание мировой общественности от творящегося в Финляндском княжестве непотребства.

Классическое попрание прав и свобод и все в таком духе.

В-третьих, нам пришлось оставить Выборг и перебраться в Хельсинки. Вязовая осталась при Василькове, а мы с Ангелиной последовали за армией.

Я должен был выступить гарантом безопасности в случае конфликта с генералами Виолетты, а Уварова вскрыла серьезную схему по отмыву имперских средств, выделяемых на обслуживание флота.

В-четвертых, за эти несколько недель мы смогли-таки обуздать недовольство в княжестве, пусть для этого и понадобился старый, как мир, прием — метод кнута и пряника.

В качестве кнута выступали имперские войска, проверяющие Вязовой и чиновники Василькова. В качестве пряника — потешные бои, устраиваемые форточниками, раздаваемые местным Зелья Исцеления и ежедневные выступления глашатаев.

В-пятых, Виолетта, с которой я связался по переговорному амулету, холодно предупредила меня о том, что на следующий день объявляет войну Швеции, и тут же отключилась.