Привет, Дания!
На нас были предоставленные Виолеттой плащи шведских гонцов, а в Инвентарях ждали своего часа мотособаки.
Учитывая, что на часах было четыре часа утра, нам следовало поспешить.
И мы, несмотря на предрассветную тьму, мчались по заснеженной дороге с немыслимой для местных скоростью.
Нам нужно было успеть до рассвета — раз и до того, как информация о нападении на Швецию дойдет до Дании — два.
К счастью, путь от Скагена до Ольборга занял у нас два с чем-то часа. И самое главное, ворота города были открыты!
Опрокинув в себя зелья Незаметности, мы бесшумно мчались по улицам Ольборга, торопясь оказаться на главной площади.
Конечно, совсем уж незамеченными остаться мы, увы, не смогли, и город медленно, но верно просыпался.
Удивленный окрик стражника, запоздалый свисток городового, неуверенный бой тревожного колокола…
Когда мы добрались до стелы, мне казалось, что ещё немного и датчане нас поймают.
Не зря говорят, у страха глаза велики!
Но отряд стражи ещё только тянулся на площадь, а я уже был у стелы, с замиранием сердца ожидая ответ от обелиска.
По идее, если он сейчас мигнет зеленым, то мы успеем убраться отсюда до того, как к нам заявится стража…
Стела, словно услышав мои мысли, мигнула. Вот только свет оказался… желтым!
— Василий! — крикнул я шёпотом. — Мне нужно минут десять! Делай, что хочешь, но контакт нельзя прерывать.
— Понял, — на лице Ликвидатора не дрогнул ни единый мускул. — Работай, Макс. Мы прикроем.
— Работаю, — буркнул я себе под нос, и достал из Инвентаря пирамидку-ретранслятор. — «Виш?».
— Подстрахую, — кивнул дракончик и, не удержавшись, добавил. — Работай, Макс!
Глава 22
— Если сравнивать обелиски с людьми, то моя Стела ощущалась чем-то средним между любящей бабушкой и хватким руководителем международной корпорации.
Она с ходу считывала психотип разумного и затрагивала невидимые струны души.
Манипуляция? Ещё какая! Но всё это происходило в такой душевной атмосфере, что у меня не возникало ни малейшего неудовольствия.
Лично мне общаться со Стелой было приятно, и я воспринимал её как старшего партнера. Уж что-что, но я четко понимал, что Стела на порядок умнее и хитрее меня.
А вот столичная стела ощущалась как нечто аморфное и даже, как будто, неживое.
Там не было ни души, ни эмоций, один лишь голый функционал. Как будто кто-то могущественный сделал ей лоботомию.
И сейчас я наблюдал похожую ситуацию.
До того момента, как я активировал пирамидку-ретранслятор, стела не выказывала ни малейших признаков эмоций.
— Внимание. Вы желаете присоединить обелиск номер 208−13 к общей сети стел?