— Вот оно что! — развеселился Виш. — Все дело в деньгах! Как скучно!

— Сколько? — поморщился я.

— Сто тысяч золотом.

— Господа, — я кивнул одаренным. — Был рад с вами повидаться. Ну а сейчас позвольте откланяться. В этом кабинете слишком много графов.

— Граф Багрянцев имел ввиду не золотом, а серебром, — с намеком протянул Назыров.

— И не сто, а десять? — подхватил я.

Посланный императорской канцелярией проверяющий скривился так, будто откусил половину лимона.

— Не я устанавливаю правила, — Багрянцев покачал головой. — Сто тысяч золотом.

— Насколько я помню, граф, — я посмотрел на Багрянцева, — Вы — личный порученец императрицы?

— Всё так, — подтвердил проверяющий.

— Выходит, Вы работаете на Марию Александровну?

— Конечно, — Багрянцев и глазом не моргнул, но то, как он едва заметно прищурился, дало понять, что одаренный врет.

— Точно врет, — подтвердил Виш. — Он ещё и канцлеру служит. Как говорится, и нашим, и вашим.

— Думаю, граф, пятьдесят тысяч серебром лучше, чем ничего…

Я демонстративно выложил на стол конверт с печатью императрицы, постаравшись при этом светануть аналогичный конверт канцлера.

Судя по тому, как расширились глаза Багрянцева, он успел заметить, чья печать стояла на втором конверте.

Граф задумался, и я даже понимал, почему.

Скорей всего канцлер послал его в Храм, чтобы выбить из Назырова деньги. Все-таки, несмотря на тесные связи с империей, Храм имел широкую автономию.

Что до денег, то тут даже думать не надо.

Очевидно, что канцлеру нужны деньги, и проще всего их достать именно из Храма. Все-таки Проколы, редкие ингредиенты и так далее. Вспомнить одно только заклинание Высшего исцеления!

Я до сих пор помнил ощущение беспомощности после возвращения из того Прокола, где обитал лич.

Высшее исцеление — не просто дорогая, но очень редкая штука, в основном из-за требуемых для её создания ингредиентов. Поэтому, неудивительно, что канцлер положил глаз на Храм.

И у Багрянцева вроде как все шло довольно предсказуемо — Назыров уперся рогом, не желая давать ни копейки, ну а взамен граф устроил Храму ежедневные проверки.

Не знаю, сколько бы продолжалось это противостояние, но тут появляюсь я.

Для Назырова — это, кончено, выход. Перекинуть на меня опостылевшего уже вымогателя и накопившиеся финансовые проблемы Храма.

А вот для Багрянцева всё не так просто.

Ведь зачем посылать в Храм свое доверенное лицо? А проверяющий, заметив печать канцлера, явно принял меня за важную шишку.

Вопрос? Вот-вот…

А значит, нужно помочь Банрянцеву сделать правильные выводы.

— Знаете, Иван Сергеевич, — хоть я и смотрел на Назырова, мои слова адресовывались Багрянцеву. — Я, честно говоря, к вам проездом. У меня имеются более важные задачи.