Легионеры, которые ещё секунду назад пятились под натиском амазонки, наоборот, рванули вперёд, не считаясь с потерями.

Мои руки замелькали словно молнии, посылая десяткиЗолотых шипов , не ослабляя при этом натиск наКровавую сферу , но этого оказалось недостаточно.

Гончие, повинуясь приказам своих поводырей, бросались под мою магию, защищая легионеров. А легионеры у нас на глазах превращались в разъярённых оборотней, теряя разум, но увеличивая тем самым свою силу и скорость реакции.

Арина, вооружённая двумя клинками, крутилась в седле, словно циркачка. Каждый её удар летел точно в цель, а её конь, хрипя от страха, кусал песьеголовых и бил их копытами.

Амазонка находилась в своей стихии, и с упоением крошила и песчаных големов, и окруживших её оборотней, в которых превращались легионеры, вот только завсегдатаи Колизея не были столь удачливы.

Кто-то повис на пилумах песьеголовых, кого-то утянули к себе и разорвали на куски оборотни… И как бы ТМГшники ни сопротивлялись, их медленно, но верно отжимали от Арины.

И здесь не выдержал Камнев.

Его призрачная фигура исторгла из себя ледяной конус, замораживая и замедляя бесплотных духов, а сам Воин бросился к своей жене.

Огненный клинок высокорангового Привратника мгновенно проделал широкую просеку в рядах песьеголовых. Было очевидно, что Димитрий хочет, чтобы Арина отступила, но я прекрасно понимал — она его не послушает.

Вот только Камнев сумел удивить и меня, и свою жену.

Вместо того чтобы тратить время на уговоры, он отвесил коню Арины смачную оплеуху, и вороной, дико заржав, бросился назад в лабиринт.

ТМГшники, воспользовавшись поддержкой Канева, отступили следом, но шаманы с лихвой использовали подаренные им мгновения.

Духи которые до этого сдерживали Камнева, растаяли дымом и втянулись в ритуальную фигуру призыва. Разом вспыхнули все гексаграммы, и я почувствовал у себя на шее ледяное дыхание смерти.

И не я один.

В мгновение ока кипящая по всей арене бойня замерла, и на моих глазах от каждого легионера к центру каструма потянулись тонкие ниточки жизненной силы.

Хватило одного удара сердца, чтобы легион в буквальном смысле перестал существовать.

Нежить распалась прахом, песьеголовые на глазах усыхали, превращаясь в мумии, некроманты и шаманы безмолвно падали на горячий песок Колизея.

А вся пролитая кровь рванула к центру каструма, закручиваясь в спираль и образуя алый портал.

Из всего экспедиционного корпуса на ногах остался лишь один шаман, который, как я понял, и принёс в жертву то, что осталось от легиона.

Он поставил всё на зеро и… победил.