Совершенно незнакомый парень в этот момент с рычанием разрывал красные трусики на щиколотках девушки. После чего, стоя на коленях, собрался окончательно пристроиться между ног. Хотя нет, этого типа я уже видел среди той тусовки в беседке. Там он скромно молчал, а теперь вот проявил себя.

— Ванечка, спаси меня. — Еле слышно снова пропищала Елизавета с закрытыми глазами, полными слёз.

Эта фраза сорвала меня с тетивы.

Боковым ударом ноги в голову, я сбил насильника на пол. Сдержав себя, чтобы не продолжить пинать именно в голову, зарядил несколько раз по почкам. Урод завизжал, прикрываясь, подсказав мне просто шикарную идею. Следующий удар он получил между ног. Если что-то и сломаю — вылечат. Тут магический мир, меня вон вообще из кусочков собрали за две недели.

Пнул ещё раз, потом ещё и ещё. По почкам, по ногам, по голове. Куда попало, лишь бы сильно! На меня накатила уже не злость, а лютая ярость!

Так, нужно остановиться, а то я его убью. А ну, куда пополз! Получи ещё.

— Вставай, урод. — Я наклонился и уцепил его за воротник двумя руками. — Вставай давай, или я тебе яйца отрежу. — Рывком поднял его на ноги, прислонил к стене между двумя окнами, а то он всё норовил закрыть голову руками, скрючиться и сползти на пол. — Да стой ты. Стой, сказал. — Ударил ещё раз в живот, но теперь просто кулаком.

Урод наконец-то поднял голову и увидел меня.

— Что? — Возглас удивления показал, что раньше он не знал, кто его пинает. — Да ты знаешь, кто я? — Он явно начал по новой набираться наглости. Ничего, сейчас снова её потеряет. Или я её выбью.

— Знаю, ты труп. — Заявил я уверенно. — Или импотент. Выбирай! — Держа его одной рукой, достал пистолет, щёлкнул предохранителем, приставил к его ноздре. Патрон не в патроннике, но об этом урод не знает. — Впрочем, я могу совместить, чтобы продлить себе удовольствие.

Только вот он не понял всю серьёзность момента, и начал вырывать свои руки из захвата. Пришлось ударить пистолетом в челюсть. Потом ещё раз, а то один не подействовал. Не стрелять же, действительно.

— Мой отец уничтожит тебя! — Завизжал пацан, когда я уже врезал рукояткой пистолета ему по губам.

— Твой отец в гробу перевернулся бы, если бы узнал, какой у него сын. — Послышался сзади меня возмущённый голос Елизаветы. — Ты никто! Ваня, держи ему пальцы!

Зачем держать пальцы, не понял, но внял. Рукояткой пистолета прошёлся по тыльной стороне ладошек, пару пальцев вывернул в болевом захвате. Между делом добавил в челюсть, а то что-то мне его взгляд не понравился.

— Ты, шлюха… — По новой начал он, увидев подскочившую Елизавету, но я ещё раз ударил его пистолетом, на этот раз не сдерживая удар. Врезал так, что зубы клацнули, но не вылетел ни один. Крепкая челюсть, тренированная.