— Выбирай выражение, когда говоришь о моей девушке. — Улыбнулся я прямо ему в лицо.

Тот наконец проникся, и больше не вякал. Но стараться вырвать руки не переставал.

— Раз он отказывается выбирать, то давай ты. — Повернулся я к Елизавете. — Что лучше, убить его, или яйца отстрелить? — Смотрю, девушка с заинтересованностью опустила взгляд на голый пах урода. — Мне лично нравятся оба варианта, даже прямо не знаю, что выбрать.

— Надо яйца отрезать. Медленно! — С улыбкой маньячки задумчиво протянула она. — А потом убить! Медленно!

Надо же, ей тоже нравятся оба варианта. Да мы с ней похожи.

— Дура, я тебя на каторгу отправлю. — Услышав, как я хмыкнул, он посмотрел на мою улыбку. — Я вас обоих на каторгу отправлю! — Завизжал урод, поняв, что защиты от девушки ожидать не стоит.

Его визгливый голос мне стал надоедать, и я врезал ему локтем под дых. С одного раза успокоить почему-то не получилось, пришлось добавить ещё. Вот неугомонный.

Так, надо что-то придумать. Ситуация какая-то патовая. На данный момент, я ни убить его не могу, ни в евнуха превратить, тут он прав. А если его отпустить, он отомстит.

Я много раз встречал таких людей в своей жизни. Они не понимают слова, не держат обещаний. Их надо бить палкой по хребту, пока этот хребет окончательно не переломится. И тогда этого горбатого исправит могила.

— Дай какую-нибудь тряпку, кляп ему сделать. — Попросил я у девушки. — А то вот-вот снова разорётся. — Урод в который раз затрепыхался, пришлось добавить ему ударов. Я уже давно не сдерживался, бил в полную силу, но действовало почему-то слабо.

Елизавета заметалась по комнате, подняла с пола какую-то красную тряпку, подала мне. Я хмыкнул, поняв, что это её разорванные трусики.

— Открой ротик, милый. — Два коротких удара локтем в живот, зажать нос пальцами, засунуть кружевную тряпку в раскрытый рот. В этот момент пришлось отпустить его руки, он потянул их к кляпу, но получил пистолетом по запястьям. — Вот так. Елизавета, натяни ему штаны. Не кривись, а сделай, что я сказал. Видишь, у меня рук не хватает, а его вид меня раздражает.

— Так ты не будешь ему резать яйца, а просто убьёшь? — Переспросила она с болезненным любопытством, встав сзади и натягивая спавшие брюки насильнику.

Тот начал ещё сильнее вырывать свои руки.

— Я же не убийца. — Улыбнулся я ей, добавляя ударов по кистям, а то он опять начал тянуть руки, куда не следует. — Он сейчас мне пообещает, что забудет про тебя и меня, и расстанемся полюбовно. Да перестань ты тянуть свои грабельки! Отвечай! Пообещаешь же? Ой, извини, ты же не можешь говорить. Куда! А ну-ка перестань тянуться к этой красивой тряпочке! Она тебе очень идёт.