— От твоих слов, Андрей, веселья мало, — вымученно улыбнулась та. — Я уже начинаю бояться оставаться наедине с Толей… Пистолет бы мне какой-никакой. Эх… Жаль, что прокурорским оружие не дают. Слу-ушай! У тебя не завалялось лишнего пистолета нигде случайно?

Так спросила, будто речь шла о носовых платках.

— Нет, конечно! Нелегальными стволами не занимаюсь.

— Да шучу… — хохотнула Варя. — Понимаю, что это будет незаконное хранение… А ты ведь закон не нарушаешь, да, Андрей Григорьевич? Правильный весь…

Девушка посмотрела на меня не то с укором, не то с не вполне понятным грустным восхищением. Будто ей было дело до Закона. Впрочем, что гадать? Тут явно прослеживался иной подтекст… Который выражался в источаемых ею флюидах.

Ха! Правильный! Знала бы она, сколько я дров наломал за свою прошлую жизнь… Хотя сейчас-то я изменился. Почти. Считается, что после школьного возраста характер человека не меняется… А у меня? Нет, характер тот же остался, а ценности — вот они немного другие стали.

— А ты не соблюдаешь разве? Закон этот, — спросил я в шутку и получил неожиданный ответ:

— Нет, конечно!

— Как так? — вскинул я бровь и даже подвинулся ближе, чувствуя, что сейчас повествование перейдет на доверительный шепот.

Но Варя отвечала в полный голос и гордо распрямив изящную спину:

— Ну, вот, например, улицу переходить в неположенном месте или на красный свет — это нарушение закона?

— Нет.

— Нарушение… Административного закона… Все его хоть раз да нарушали.

— А-а… Ты в этом смысле? — облегченно выдохнул я, отгоняя нехорошие думки про Варю и про то, на что она способна.

Вот сижу я с ней, Литератора обсуждаю, а может, она и есть тот серийник… Хотя вряд ли. Или нет? Тьфу, блин! Уже голова пухнет от обилия подозреваемых…

— И не только в этом смысле, — многозначительно улыбнулась Соловейчик. — Я бываю плохой девочкой… Неправильной… Но об этом давай не будем.

* * *

Елена Петровна сидела на скрипучей кровати и читала. В дачном домике, в котором она была пленницей вот уже больше недели (с точного счета она сбилась), отыскалось немало старых книжек советских писателей.

Это были неказистые томики в мягких обложках с непритязательными названиями: «Городские рассказы», «Путь комбайнера», «Комсомольский девиз».

В другой ситуации администратор не стала бы читать такую скучную и серенькую прозу, особенно после захватывающих детективов Светлицкого — дочитав его новый том, она вообще не могла читать другие книги. Ведь в них нет таких крутых поворотов сюжета, захватывающих интриг, тайн, загадок и подробностей разных приёмов, нужных в деле борьбы умелого сыскаря с преступниками-убийцами. Приходько подсела на этот, как выражалась ее знакомая-филолог, «литературный полуфабрикат», и нормальную «пищу», в виде полотен текста, подробно описывающих утро в селе, росу на траве и грязь на кирзаче тракториста — уже не воспринимала. Но тут желанных книжек любимого автора, к сожалению, не было. И пришлось сесть на книжную диету.