Очутившись в маленьком тамбуре, быстренько захлопнул за собой дверь, чтобы пресечь попытки меня задержать. Пока открывал следующую дверь, почувствовал себя словно в гробу. Не люблю тесные тамбуры.
Распахнул дверь и вспомнил, что надо было постучать сначала, хотя бы для вида. Чтобы секретарша ничего не заподозрила. Стукнул уже после того, как почти вошел внутрь просторного кабинета с длиннющим столом для совещаний, упиравшимся у дальней стены в стол поменьше, поперечный. За ним сидел человек в сереньком костюме и невзрачном чиновничьем галстуке. Как же непривычно видеть его в таком наряде!
— Ё-мое! — воскликнул я и зашагал к нему. — Проще из тюрьмы сбежать, чем к тебе прорваться!
— Курсант! — радостно отозвался директор и, не по годам резво вскочив с кресла, поспешил ко мне навстречу, широко расставив руки.
Мы сначала обнялись, а уже потом обменялись крепкими и долгими рукопожатиями.
— Ну что, старина! — светился улыбкой свежеиспеченный управленец. — Рассказывай! Ну и втянул же ты меня в авантюру!
— Ты сам согласился, — улыбался я в ответ. — Наливай кофе, поболтаем.
— Может, что покрепче? — подмигнул мне Гоша Индия.
— А-а, давай, — махнул я рукой. — Сто лет старого друга не видел…
Глава 13
— А ты совсем мужиком стал! — дружески хлопал меня по спине Гоша, разглядывая, будто собственного сына. — В плечах сажень, взгляд тяжелый и въедливый, как у особиста или моей бывшей. Так и не скажешь, что малолетка. Двадцать с хвостиком же?
— Двадцать шесть, — уточнил я. — А ты, наоборот, нисколько не изменился. Только костюмчик на тебе нычне совсем не модный. В таких в гроб кладут или в политбюро заседают.
— Так в моем возрасте это хорошо, что не изменился, — сиял Гоша. — Вот только шевелюру подкрашивать приходится. Мне все кажется, что тридцать годков только разменял. Не люблю седину. Надеюсь, когда-нибудь изобретут таблетки для долголетия. А, Курсант? Не слышал про такие? Я в «Очевидном — невероятном» репортаж смотрел, ведутся разработки.
В СССР почему-то многие думали, что в недалеком будущем человечество найдет способ продлевать жизнь. Надолго, а лучше — навсегда…
— Кто ж спорит? Для старика ты в отличной форме, — улыбаясь, кольнул я его за «малолетку». — Со спины так вообще на студента похож.
Но друг на иронию не обиделся, лишь снисходительно хохотнул в ответ и достал из шкафа пузатую бутылку рома и бокалы. Нажал на кнопку селектора на столе и приказал по громкой связи:
— Катенька, принеси колбаски нам и сырок порежь, пожалуйста.
Через пару минут вошла та самая секретарь-машинистка, что меня привела, в руках ее сверкал серебром изящный поднос. На нем оказался не только сервелат и сыр, но и икра в витиеватой вазочке, а также ароматные ломтики балыка и конфеты-трюфель.