Никита Егорович при последующих беседах стал демонстративно выходить из кабинета. Мы с Погодиным тоже разве что топтались под дверью. Мой вид Женьку явно напрягал, а вот красивая психологиня пришлась ему по вкусу. Может, все-таки Света его разговорит?
Но бежали дни, недели. И ничего не менялось. Единственное, что удалось твердо пришить к Зинченко-младшему — это нападение на сотрудника. Но данное дело вела местная прокуратура. Дубов самолично занимался этим вопросом, и от нас ничего больше не зависело.
После очередного «психо-спиритического» сеанса (Света в этот раз показывала фотки убитых девушек Жене, но это никак не помогло) мы всей группой собрались в кабинете Горохова.
— Ну что, Светлана Валерьевна? — проговорил скептически Горохов. — Когда нас порадуете? Долго еще будете с обвиняемым сюсюкаться? Нам результат нужен. Признание. Проверка показаний на месте преступления. Что, где, когда и почему… Все это с понятыми зафиксировать.
— Работаю, Никита Егорович, — ответила Света. — Психотип индивида оказался устойчивее, чем я предполагала.
— И что делать будете?
— Попробуем зайти издалека. Нужно, чтобы оппонент проникся доверием. Для этого нужно копнуть глубже.
— Это как? — брови Горохова встали домиком.
— Девяносто пять процентов всех наших психологических проблем имеют под собой основу, заложенную еще в детстве. Если начать с ним работать не как с преступником, а как с человеком, которому нужна помощь, это может дать результат. Но времени уйдет много. Может, неделя, может, месяц, а может, и того больше. Человеческая психика вещь тонкая, хрупкая и непредсказуемая.
— Эх! — поморщился Горохов. — Тонкая… Вот раньше время было, отец рассказывал, к стенке поставили — и дело готово. Без суда и следствия. Быстро с преступным элементов вопросы решались. А сейчас… Тьфу! Даже по роже съездить нельзя, нарушение прав задержанных…
— А вас в детстве били, Никита Егорович?
— Чего?.. Ты мне, Света, не приплетай свой фрейдизм на мое детство. Уж у меня проблем-то таких никогда нет и не было.
— Отрицание — это уже проблема, — улыбнулась Света.
Горохов фыркнул и хотел что-то еще выдать в свое оправдание, но на его столе надрывно зазвонил телефон.
— Слушаю, Горохов! — как всегда раздраженно ответил он трубке.
Та что-то торопливо говорила мужским голосом. Судя по шипению и треску, доносившихся фоном из динамика — звонили из дежурки. После каждой фразы Горохов все больше и больше мрачнел. На его лбу выступила испарина. Он молча положил трубку и растерянно проговорил:
— У нас убийство, товарищи…
Глава 24