— Вот я дурак, я думал, он тебя задушил, а ты просто потеряла сознание! Не смог… Не смог уловить твое дыхание. Прости, что тебе пришлось это пережить! — я целовал ее лицо и шею.
— Где он? — встревоженно спросила Соня. — Ворвался ко мне и напал. Так страшно! Я…
Она как будто заново осознавала все, что с ней произошло в последние полчаса.
— Все кончено, теперь он никому не причинит вреда. Я разобрался с ним.
— Спасибо… Я люблю тебя, Андрей… — Соня ждала подобного и от меня, но я промолчал.
Лишь обнял ее в ответ, стараясь, чтобы она не увидела разбитое стекло. Все-таки в этот раз все получилось иначе, не как в прошлой жизни…
Друзья, третий том подходит к концу. Не забудьте подписаться на автора, чтобы получить уведомление о выходе «КУРСАНТА 4».
Глава 26
— Разрешите? — я отпер дверь в восьмой кабинет без стука.
— А-а-а… Герой! Заходи! — судя по мешкам под глазами, Никита Егорович опять не спал полночи, но вид у него был счастливый и нос, как у поросенка, розовый, будто тяпнул с утра пораньше уже кофе с коньячком, даже, скорее всего, без кофе.
Ему можно после вчерашнего. Громкое уголовное дело, (а точнее, целых два — папа плюс сынок), наконец раскрыто и собраны железные доказательства. Зинченко-старший подробно показал, как и где он задушил Синицыну на Набережной. При понятых указал место и положение ее тела. Изобразил под протокол, как неумело ее душил. Рассказал, как жертва отбивалась и пришлось с ней повозиться.
И вот теперь старший следователь по особо важным делам восседал на скрипучем стуле с гордо поднятой головой и в прекрасном расположении духа. Даже Дзержинский, казалось, разделял его триумф и улыбался, глядя вниз на него с огромного портрета, что висел на стене.
— Привет, — одарила меня улыбкой Света. — Как себя чувствуешь?
— Нормально, — недоумевал я. — А почему ты спрашиваешь?
— Ты не хочешь поговорить о вчерашнем происшествии? — неожиданно спросила она.
— А что такое? — не понял я сразу. — Кто-то жалобу на меня опять накатал? Вот паразиты! Не дают нормально работать! Кто на этот раз?
— Да я совсем не про это! Никто не жаловался. Некому жаловаться. Просто… У тебя на глазах человек погиб. Это событие, мне кажется, может как-то отразиться на тебе.
— На мне? — усмехнулся я. — Как? Я тоже стану маньяком?
Света нахмурилась и решила грузануть меня для острастки непонятной терминологией, взятой будто из инструкции по управлению звездолетом:
— Не исключено в будущем искажение когнитивной психорецепции, возникновение фантомного чувства вины и…
— Стоп, Светлана Валерьевна, — прервал я ее. — Вы хотите сказать, что у меня крыша поехать может? Или разовьется депрессия, комплекс или другой какой-нибудь алкоголизм?