Зинченко-младший снова опустился на пол, как будто, рассказывая все это,вынимал из себя начинку и больше не имел сил стоять. Опадал, как сдутый шар. А я все стоял над ним и слушал, толком не помня, где нахожусь и что должен делать дальше.

— Когда я закончил школу, отец отправил меня в Москву, поступать в МГИМО. Там я познакомился с одной симпатичной абитуриенткой. Притащил ее в гостиницу, в свой номер, а наутро очнулся без денег, бумажника и часов. Та тварь опоила меня и обобрала. Она оказалась вовсе не поступающей. Приходила к институту и выискивала лопухов побогаче, кто приехал из провинции. Тогда я понял, все бабы — твари. В метро я напал на свою вторую жертву. На пустой станции никого не было. Я задушил ее шнурком. Сначала мне стало легче, но потом я испугался, что меня раскроют, и вернулся домой, отцу сказал, что завалил экзамены. Он не поверил мне, потому что знал, что все было договорено, и что мне достаточно было просто прийти на экзамен. Пришлось рассказать ему правду. Как ни странно, он разозлился, кричал на меня, но поддержал. Сказал, что женщины для того и нужны, чтобы их использовать. Но взял с меня слово больше не убивать. Я пообещал, но остановиться не смог. Чувствуя вкус крови, я пьянел. Этот дурман ни с чем несравним. Моя прошлая жизнь казалась никчемной. Ты не представляешь, Петров, каково это — ощущать себя Богом… Я душил этих тварей, да, ты прав — выискивая незамужних. С третьей жертвой я познакомился через товарищей. Предложил покататься на машине и вывез ее в лесополосу на седьмой километр областной трассы. Все прошло как по маслу. Она даже ничего не заподозрила, пока я не начал ее душить. Думала, дура, что мы для другого уединились в грибных зарослях. Потом понял, что знакомиться — это опасно. Могут быть случайные свидетели. Стал нападать на молоденьких в парке и на Набережной. Потом вы взяли отца. Я рассказал о его интрижке с Соболевой тебе специально, чтобы усилить ваши подозрения. И как бы невзначай раскрыл тайну своей матери, что она застукала отца с любовницей. Это должно было вас запутать и окончательно навести подозрения на моего отца. Вы все силы бросили на то, чтобы доказать его вину, и совсем забыли про меня. Тогда я убил снова. Но в парке и на Набережной народ уже не ходил. Все боялись душителя — меня боялись. Пришлось сменить тактику и напасть на девку в гаражах. Сучка вырвала клок моей счастливой кофты. Я всегда надевал ее на дело. Удобно было скрывать морду таким капюшоном, в ней я как будто бы невидимым становился. Когда вы с Погодиным пришли за мной, я, честно скажу, испугался.