— Не оговорил, но следствие чуть по ложному следу не повел.

— Да кто же знал-то? Говорю же, испугался. Вот теперь, что делать? Придет тот мужик опять или нет? Расскажет про меня?

— Ты ему больше не нужен.

— Думаете, он убил Ваську? — Спицын испуганно вытаращился на меня. — И меня теперь заодно на тот свет отправит?

Я едва справился с волной глухого раздражения и только махнул на него рукой.

— Ничего я не думаю, разберемся. А ты больше языком лишнего не болтай. Лучше расскажи, как выглядел этот шантажист.

— Известно как. Плащ да шляпа. Морда, будто кирпича просит, но глаза умные, не разрядом заводским обремененные, явно интеллигент, только злой какой-то для работника мозговой деятельности.

— Ясно, а приметы? Высокий, худой? Белый, лысый, толстый, рябой?

— Я ж его не разглядывал, с похмелья был жуткого, давеча у Анатолича внук родился, два дня обмывали, а потом еще и жена моя к матери погостить уехала. Дорвался я до свободы, как песик дворовый, что цепочку оборвал. А он с пенным ко мне. Хоть убей, начальник, не помню я эту рожу мерзкую совсем. Мужик да мужик. Ни толстый, ни худой, ни старый, ни молодой. Никак не назвался, про себя ничего не говорил.

— Опознать сможешь?

— Нет, конечно… Видел его раз подшофе, как же я его опознаю-то? Нет, нет, не смогу.

— Что он еще говорил? Сказал, откуда знает про твое прошлое?

— Откуда узнал, не знаю. Я подумал, что он из челябинских, но теперь понимаю, что времени-то много прошло. Нужен я кому разве в этом Челябинске? Значит, специально про меня узнавал, чем зацепить. Но не такая я птица важная, чтоб про меня узнавать… Что делать-то мне теперь, начальник?

— Да ничего. Живи как жил. А при удобном случае, за кружкой пива, расскажи мужикам про свою отсидку. Все как было. Уверен, что не осудят тебя.

— Думаете? Вот спасибо за совет. А то надоело себя контрой чувствовать. Вроде ничего такого не сделал, а будто Родину продал и крысой притаился.

— О нашем разговоре пока никому ни слова, даже милиции. Если надо будет, повторишь все это потом официально под протокол. Понял?

— Если надо — скажу, — закивал Венька. — Не хочу грех на душу брать. Васька хороший мужик был. Хоть и пьющий, а руки золотые.

— Да у нас в стране каждый третий с такой бедой.

Бух! Бух! Дверь гаража вздрогнула, будто под ударами молота Тора. Хотя откуда взяться здесь богу грома, но звук уж очень похож, аж стены затряслись, а стальная воротина, казалось, прогнулась, жалобно заскрежетав.

— Спицын! Открывай, зараза!

— Это Рая, — Веня вжался в стену, аж удочки головой с полки зацепил, бамбук посыпался на бетонный пол, гремя катушками. — Скажите, что вы из милиции и меня допрашиваете…