Но на помощь ему никто не пришел. Все только проводили «плененного» сочувствующими взглядами. Мол, хороший человек был, но с законом шутки плохи…

Я выволок Веньку на улицу, и тут он стал вдруг сговорчивее. Понял, что гаражная братия засунула языки в одно место, на помощь не придет, и попытался меня разжалобить:

— Гражданин начальник, я же не знаю ничего… Я человек маленький.

— Так я же ничего еще не спрашивал, — я нарочно не торопился и буравил его взглядом. — Где твой гараж? Пошли, уединимся.

— Да вот он, — махнул рукой Венька, наконец, освободившись от моего захвата. — Через два строения.

Мы направились к бетонной коробке с прогудроненной крышей и воротами, выкрашенными в цвет застарелой глины. Венька опустил голову и брел, будто на казнь. А через несколько шагов вдруг рванул с места кабанчиком.

Но я уже был готов к такому повороту. Не хотел ему при других руки заламывать, как-никак я здесь неофициально. Но начеку был. Я рванул следом и в три прыжка настиг «Гавроша». Ножки у того хоть не по годам и быстрые, но коротенькие, совсем как у Дэнни де Вито. Оборотов много выдают, а скорость так себе.

Голова моя, правда, от таких экзерсисов загудела, как будто даже заговорила гороховским голосом — зря, мол, не пошел ты отлеживаться да отсыпаться. Но сомневаться было некогда, главное, что на ногах стою.

Я чиркнул ногой впереди себя, подбив беглеца подножкой. Тот прокатился колобком и зарюхался в заросли одеревеневшей крапивы. Ойкнул и и выполз оттуда на четвереньках. Я снова подхватил его за шкирку, как шкодливого котенка, и процедил ему на ухо (на нас уже начинал коситься окрестный народ, что ковырялся в советском автопроме):

— Еще раз так сделаешь и в КПЗ загремишь.

— Я ничего не сделал, я все скажу! — лепетал Венька, потирая вздувшиеся крапивные волдыри на щетинистой морде. — Я не виноват…

Я затолкал пленника в его же гараж. Он оказался открыт, только вместо авто там стоял непонятного бирюзового цвета «Юпитер 2» с кособокой люлькой спереди, похожей на гоночный болид.

— Ну, рассказывай, — я запер дверь изнутри и уселся на потертый диван с выпирающими из-под обшивки пружинами, а допрашиваемый мялся в углу, испуганно на меня поглядывая. — Почему ты сказал мне в прошлый раз, что к Печенкину приходил некто в с странном пиджаке незадолго до его смерти и предъявлял ему карточный долг?

— Так, это самое… Попросили меня.

Именно это я и ожидал услышать, и все-таки удивился, что Спицын ответил именно так. Кто-то старательно лепил из Гоши подозреваемого — главного и единственного.

— Кто? Говори, Спицын, если не хочешь как соучастник пойти.