— К мужикам? — фыркнула Соня.

— Ну да, мужики же, в основном, преступления совершают. Вот она с ними и беседует…

— А как же муж ее относится к такой работе?

— Так она не замужем! — сдуру выпалил Федя. — Нет у нее никого!

Уши Сони окрасились в цвет запрещающего сигнала светофора.

Она сжала кулачки и прикусила губу, а я притворился табуреткой и пялился в окошко на взъерошенного воробья на тополе. Ничего не слышу, ничего не вижу.

— Хотя нет, — продолжал сливать инфу Погодин. — Тут в УВД ухажер у нее объявился. Цветы дарит.

— Это тот букет из гвоздик? — оторвался я от птицы.

— Да нет, уже второй подарил. На этот раз розы.

— Когда? — спросил я.

— А тебе какая разница, Петров? — зыркнула на меня Соня.

— Да просто любопытно. Коллега все-таки.

— Смотри. Как бы я тебе больничный не продлила, — Соня схватилась за чугунную сквородку, с которой собиралась идти на общую кухню, но при этом как-то угрожающе ей покачала.

* * *

Я надавил на кнопку дверного звонка, что была приляпана небрежно на стену слоями заскорузлой краски, больше напоминавшей застывшую лаву. Дверь, обитая красным дерматином (роскошь, однако), никак не реагировала на пронзительные бзыканья.

— Дома никого нет, — уверенно заключил Федя.

Он решил отправиться к жилищу Гребешкова вместе со мной.

— Нет. В квартире кто-то есть, — я ткнул на стену, где висели электросчетчики.

Черные выпуклости с пожелтевшими циферблатами вросли в стену. На одном из них, с циферкой «7», выведенной чуть сверху на стене через трафарет, неспешно крутился диск.

— Видишь, счетчик мотает? Советский человек не будет так разбазаривать электричество. Значит, внутри кто-то точно есть.

Я не ошибся. После еще пары нажатий на кнопку за дверью, наконец, раздались шлепающие шаги (похоже на тапки).

— Кто? — спросила дверь несмелым женским голосом. Чуть глухим и неуверенным.

— Милиция, откройте, — сказал я.

Лязгнула задвижка замка, в образовавшуюся щель высунулась встревоженная курносая мордочка с распущенными волосами и голыми плечами. Остальное в узкую щель не разглядеть.

— Вы по поводу мужа? Меня уже опрашивали. Два раза…

— Есть еще пара вопросов, — строго заметил я.

— Сейчас, я не одета, подождите минуту.

Дверь захлопнулась, тапочки прошлепали вглубь квартиры.

Прошла минута, вторая. Наконец дверь снова распахнулась (на этот раз широко). На пороге стояла девушка в легком голубом халатике из буржуйского шелка. Тонкая ткань не могла скрыть выпирающие прелести. Девушка все куталась в кружева и оттягивала халатик вниз, будто хотела его растянуть, чтобы скрыть бедра до самых колен.