Погодин вздохнул и вышел из кафетерия:

— Ты это… Береги себя, Андрюх… Ладно? Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— И я надеюсь. Бывай, — я сел в машину, завел мотор и направился в Пролетарский переулок, на окраину города.

Добрался минут за двадцать. Старенький двор неказистой трехэтажки встретил меня скрипом качелей на детской площадке и любопытными бабульками, что лузгали семечки на лавочке у подъезда. Они, не скрывая любопытства, таращились на мою машину во все глаза. Мол, чужак приехал. Эх… Ничего от бабулек не скроешь.

Я поежился. Уже сейчас ощущая себя, как минимум, преступником (чувство новое и непонятное в обоих моих жизнях), а как максимум — террористом, что вознамерился напасть на здание советской милиции.

Зашел в нужный подъезд и поднялся на второй этаж. Вот и нужная квартира. Дверь неприметная, без номера и звонка. Будто там никто не живет. Но отполированная до блеска дверная ручка говорила об обратном. Я постучал.

Замок щелкнул через несколько секунд. Даже не спросили, кто пришел. Не опасается никого бывший сиделец. Дверь распахнулась, и на пороге появился коротко стриженный крепыш с седыми висками. Глаза привыкли к полумраку, и я пригляделся.

Твою мать! Да это же… Тот же колючий взгляд, те же змеиные гипнотизирующие глаза. Все как описывали раньше потерпевшие. Это был точно он. Тот самый шубник-мошенник, которого про себя я иногда называл Деточкиным, за схожесть поступков.

Я столько за ним гонялся, а два года назад, одолев его в схватке, отпустил. Вспомнил наш последний разговор с ним, который я много раз прокручивал у себя в голове, терзая себя мыслью, а правильно ли я поступил тогда:

— Куда награбленные денежки отправлял? — спросил я, вглядываясь в неразборчивые надписи на бланков переводов.

— Там все написано, мент, — процедил пленник. — Зенки раскрой.

Я пригляделся и не поверил своим глазам. Суммы немаленькие, по пятьсот рублей, по тысяче. Однотипных переводов много. Но… В строке «получатель» значится Новоульяновский детский дом. Что за хрень⁈ Я перебрал все бумажки. В каждой одно и то же.

Он щедро делился награбленным с детским домом. Как мент я поступил тогда неправильно, но как человек…

— Медведев Андрей Викторович, — проговорил я металлическим голосом. — Я же велел вам убраться из города.

— Он самый, — опешил шубник, вглядываясь в мое лицо.

Много времени это не заняло — уж конечно, он тоже меня запомнил, как и я его. Брови его полезли на лоб, он поиграл желваками и пробурчал:

— А… Это ты, мент. Ну заходи, раз пришел…

Я шагнул в полумрак квартиры и будто очутился в мрачной берлоге матерого хищника…