Быков пришел в общагу на следующий день. Как всегда заперся в комнату без стука и разулся только на середине комнаты. Паразит…

— Здорово, Андрюха! — пробасил он. — Я думал, ты в Москве, ни слуху ни духу от тебя, хоть бы намекнул, что ты в городе, — Антон расплылся в улыбке и сгреб меня в медвежьи объятия.

— Тихо ты! — вскрикнул я, схватившись за плечо. — Тут у меня дефект конечности небольшой приключился.

— Перелом, что ли? — обеспокоено выпустил тот меня из объятий. — А где гипс?

— Ранение. Пулевое.

— Чего?

— Дела, Тоха, такие закрутились, что моим друзьям лучше сейчас от меня подальше держаться. Вот поэтому я знать о себе не давал. Просто ты мне нужен очень сейчас, пришлось тебя дернуть.

Я рассказал Быкову обо всем без утайки. Если и могу доверять кому-то, то он в числе таких людей. С каждой фразой моего рассказа глаза его становились все больше, а брови постепенно перекочевали высоко на лоб. А мне, честно сказать, становилось даже немного легче — делясь событиями, я лишний раз убеждался, что каждый раз делал всё правильно, если вспомнить, что, хоть и живу во второй раз, все же, как и все смертные, ничего не могу знать наперед.

— Ну ни хрена, себе ты заварил кашу! — выдохнул он, когда я закончил.

— Легкой жизни не ищем, — улыбнулся я. — Зато ты, смотрю, цветешь и пахнешь от семейного быта. Ряха все шире. Смотри, как бы пузо не наросло.

— Уже, — похлопал себя по выпирающему животу Быков.

Вид при этом у него был, как у сытого кота. Не у того, который только что поймал толстую мышь и, наконец, натрескался, а у того, которому и охотиться незачем.

— Хорошо тебе, живешь спокойно, голову не греешь.

— Ох, Андрюха… А я все равно тебе завидую. У меня что? Работа, дом, работа. Ничего интересного. Еще и с родителями моими живем. Какая-то ненастоящая семейная жизнь получается.

— Да всё будет. А что говорят, квартиру когда получишь?

— Стажу еще не хватает. Надо на заводе как минимум года три отпахать. А на кооперативную, сам понимаешь, денег нет.

Привычка подолгу жить с родителями появилась именно в СССР, где съемное жильё было редкостью. Но наблюдался в этом и некоторый плюс: всегда было на кого оставить маленьких спиногрызов, и теснее становилась родственная связь между поколениями. Внуки перенимали от бабушек и дедушек семейный уклад и понимание своего места в мире. Так советский ребенок получал сносное воспитание еще задолго до школы.

Кто-то, наверное, мог позавидовать Быкову, но вот сам мой друг, едва затронув квартирный вопрос, начал тяжело вздыхать.

— Это даже замечательно, что рутина тебе опостылела, — улыбнулся я. — Потому что нас ждет настоящая авантюра. Дело рискованное. Но ты можешь отказаться, я все пойму.