— Куда?

— Увидишь.

Быков, что до этого стоял в сторонке и не вмешивался, вопросительно на меня взглянул. Я незаметно кивнул ему, дескать, все норм, все по плану, стой здесь. А сам пошел за фарцовщиком.

Мы вышли из скверика и направились на пустынную парковку, что укрылась за порослью газонных кустов. Там стоял белый запорожец на полуспущенных колесах. Явно давно уже не заводился, и, возможно, вообще не на ходу. Использовался как перевалочный склад товара.

Красный пиджак отпер двери и нырнул внутрь. Порылся в коробке и извлек оттуда мятые джинсы цвета прокисшей морской волны. Скорее всего, их сшили где-то в подвале в Новоульяновске, в подпольной мастерской. Швы кривые, лэйблов нет, ткань, как из задницы гамадрила.

— Забирай, — скалился барыга. — От души отрываю. Фирма , самая настоящая.

— Точно фирма ? — я сделал озадаченный и одновременно восторженный вид, перебирая в руках подделку.

— Зуб даю… Триста десять с тебя.

— Как триста десять? Ты же про триста говорил.

— Это за доставку. Скажи спасибо, что не пришлось за ними ехать, и они в наличии оказались. Наценка такая.

— А, спасибо, только у меня с собой столько нет. Давай к товарищу моему вернемся, у него перехвачу.

— Это можно, — кивнул барыга, — только джинсы пока здесь полежат. Ни к чему ими на площади светить.

Я с нарочитым вздохом вернул кривой самопал фарцовщику, и мы зашагали к той же лавочке возле фонтана.

Лишь приблизились, я сразу без предупреждения двинул мошеннику под дых. Тот сложился пополам и, пытаясь заглотить воздух, сел на асфальт, хлопая ошалелыми глазами.

— Ты чо творишь, падла⁈ — трое его подручных вскочили и бросились на меня с кулаками.

Правая рука не рабочая, но левая-то вполне себе жива. Хрясь! Хрясь! Нырок. Уход в сторону. Сморщился от боли (при резких движениях рана давала о себе знать). Еще удар. Отбился от двоих, но тут уже вступил Быков. По моей инструкции он не бил в морду. Мог переусердствовать. Без перчаток бугай-боксер запросто и челюсть свернуть может, и висок пробить. Мокруха и тяжкие телесные нам ни к чему. Самое главное — жути на барыг нагнать.

Антон схватил ближайших к нему парней за шкирки (благо их модные пиджаки оказались крепки, как пожарные рукава) и, встряхнув их модные тушки, стукнул друг об дружку. Те сразу обмякли и повалились на асфальт, как сбитые кегли. Немного отползли в сторону и, шатаясь, встали на ноги, швыряя в нас шипящую нецензурную брань. Громко выражаться опасались, еще не отошли от Тохиных потряхиваний.

Зато главарь в выражениях не постеснялся:

— Вам хана, ублюдки! Да вы знаете, на кого мы работаем? Вы не туда залезли. П*здец вам!