А с другой стороны, когда я нырнул под текущую воду, оказалось, что с той стороны завесы — небольшая пещера. Как раз такого размера, чтобы в неё поместился кубик ГГ — и то немного вылезло наружу, заставляя поток так причудливо изгибаться.

Я пометил второго «потеряшку» и отправился к третьему. Несколько раз где-то в стороне раздавались автоматные очереди, но слишком далёкие, чтобы всерьёз о них беспокоиться. И всё же я буквально по откату ставил вард за вардом, чтобы всегда понимать, что вокруг меня происходит, и, в случае появления другого квестора — как избежать встречи с ним. В этот раз я действительно слабовато вооружён для того, чтобы сцепляться с такими мастодонтами, как Норад или хотя бы та же Динара. У них уже наверняка и пушки за пять сотен и полный набор скиллов, а у меня только «метла» да вард. Я даже рейтинг специально не открывал ни разу с самого начала рейда, чтобы не расстраивать самого себя.

Третий «потеряшка» располагался в том же скальном биоме, только ещё дальше — уже на самих скалах. «Мотылёк» исправно, хоть и с перерывами на восстановление энергии, вознёс меня на вершину, я осмотрелся, наметил направление движения, и двинулся вперёд — к устью пещеры метрах в ста от меня. Единственному месту, где вообще можно потеряться в этом биоме.

Но, чем ближе я подходил, тем выше поднимала голову внутри меня неясная тревога. Будто интуитивно я ощущал что-то неправильное, но при этом не видел ничего действительно опасного, и этот когнитивный диссонанс вызывал чувство тревоги. Я даже в очередной раз воткнул себе под ноги вард, проверяя, нет ли кого-то рядом… И никого не было. Ни других квесторов, ни даже банально тварей. Я тут был один.

Тогда откуда это чувство тревоги, крепнущее с каждым шагом, что приближал меня к пещере?

Осознание пришло только тогда, когда я оказался уже возле самого входа. Встал перед клубящейся под каменным сводом тьмой, поднял взгляд и обвёл вход внимательным взглядом, пытаясь понять, откуда он мне знаком.

А потом положил «метлу» на пол и лёг на спину, снова глядя на каменную арку, но уже с такой позиции.

А потом снова встал, обернулся и без проблем нашарил взглядом то, что искал — пятнадцать смятых, покорёженных и будто бы даже обгоревших железных бочек, стоящих на общем основании в форме квадрата. Шестнадцатой, крайней, бочки не было, её и не могло быть — она же улетела. Единственная из всех. Потому что в ней спасся единственный выживший.

Из всех.

— Вик? — осторожно произнёс в гарнитуре Бадабум. — Всё нормально? Чего застыл?

— Наверное, самым правильным словом, чтобы объяснить, будет… «Ностальгия». — совершенно серьёзно ответил я, снова оглядываясь на устье пещеры и представляя, как его перегораживает, растопырив лапы, октурс. — Да, пожалуй, самый подходящие термин.