— Вот такие дела, братец… — снова повторил Бадабум, и неловко сполз с барного стула. — Пойду я, наверное… Нога совсем ни к чёрту, даже сидеть нормально не могу.
Я молча кивнул и указал взглядом на бутылку. Бадабум махнул рукой, прихватил и её тоже и поковылял к выходу. Посетители бара почтительно расступались перед ним, хотя сейчас он совсем не был похож на того, кому хотелось бы дать дорогу. Просто сгорбленный хромой старик с пустым взглядом и бутылкой в руке.
Я тоже не стал засиживаться. Алкоголь я так и не тронул, даже не понял, что именно Астрид нам поставила, а просто так сидеть в баре и ничего не пить — не дело. Да и не люблю я, когда вокруг много людей и шума, как оказалось…
Время едва-едва перевалило за полдень, но я прилично устал на вылазке, да ещё и ночью почти не спал, спасибо культистам, поэтому решил использовать появившуюся паузу с пользой, и направился к себе домой. Там, недолго думая, и даже не раздеваясь (благо, щит на протяжении всей вылазки защищал меня не только от опасностей, но и от банальной грязи и крови), упал на кровать и тут же уснул.
А проснулся от громкого, требовательного стука в дверь. Совсем не такого, как был ночью, да и время не то. Поздний вечер — да, но никак не ночь.
Может, это Бадабум решил поговорить ещё раз? Нет, он бы позвонил…
Не ожидая ничего хорошего, я открыл дверь, и с неудовольствием отметил, что, как всегда оказался прав.
За дверью стояла парочка крепких ребят. Настолько крепких, что они не помещались в проёме целиком, а только половина одного и половина другого.
А самое плохое — у них на поясе висели пистолеты.
Глава 4
Парни с оружием.
На станции, на которой запрещено ношение оружия… По крайней мере, тем, кто не входит в АГС. А они, судя по их широким фигурам, в АГС не входят — уж скорее они входят в тренажёрный зал, причём минимум каждый день.
— Виктор Шторм? — прогудел один из них таким тоном, словно уже заранее знал ответ, и, ответь я как-то иначе — это бы поломало дальнейший скрипт на корню.
В его тоне при этом не проскользнуло и следа агрессии или хотя бы даже простого недовольства. Обычный спокойный тон, каким обсуждают простые рабочие вопросы.
Напрягает только то, что у людей, носящих оружие там, где это, на минуточку, запрещено, и «рабочие вопросы» тоже могут оказаться своеобразными. Такими, с какими никто не захотел бы связываться.
Тем не менее, агрессии парни не выказывали, за пистолеты не хватались, и даже больше того — руки держали сложенными на груди. Они, конечно, этим пытались показать скорее свою брутальность и суровость, нежели неготовность к использованию оружия, но я-то понимал, что быстро из такого положения пистолет из кобуры не выхватить. Даже больше — уже скорее я шагну вперёд и завладею оружием любого из них, нежели они расплетут свои руки и попытаются меня остановить. У них и кобуры как раз очень удобные для этого — открытого типа.