Давлю на педаль что есть сил, угловатая стального цвета конструкция опоры облеплена торосами, снегом, льдом. Огибаю его на большой скорости по правому краю. Никого?

В последнюю секунду, когда уже решил, что все мои расчеты основаны только на усталости, догадках и паранойе, среди бледных льдин в мою сторону двинулась и властно взмахнула рукой фигура.

Хладнокровно притормаживаю, снимаю с шеи АКСУ, кладу на колени, поднимаю забрало. Перевожу на стрельбу очередями. Ночь сравнительная тёмная, луна ушла за тучи, решив слегка подыграть мне.

Дыр-дыр-дыр, докатываюсь до фигуры. Мужик, в руках автомат. Каналья, что ж так не везет, тётя-мотя где?

В темноте не видно, но он наверняка хмурится.

— Кто вернулся?

Перехватываю автомат двумя руками, приклад к плечу, ловлю его в прицел и без всякого предупреждения дах-дых-дах-дых. Пускаю очередь, притормаживаю, встаю как в стременах, стреляю снова, ослепляя самого себя вспышками.

Готов.

Внезапно рёв. От опоры отделяется силуэт убегающего во все поршни квадроцикла. Сука, сука, сука. Да что ж ты никак не сдохнешь!

Резко сажусь обратно, проигнорировав потребность обыскать труп, пускаюсь в погоню. Быстро, бездумно, на одних рефлексах. Рву азартно и отчаянно. Приближаюсь. На секунду бросаю руль, прицеливаюсь из АКСУ, даю очередь. Вроде попал. Крутой поворот. Остановка.

Сигаю в снег, бегу.

Я её впервые вижу. Ожидал какой-то схватки на длинных кривых ножах. Сказанных глаза в глаза едких словах. Моих обвинениях о том, что её гопники поставили раком весь город, фактически опрокинули местную цивилизацию в чан с говном. Ну и она бы по мне прошлась, как иначе.

Это Тётя Оксана и она мертва. Однозначно и бесповоротно. Валяется в снегу, в свете звезд между медленно бредущих туч. Её четырехколесный козлик куда-то укатился.

Высокая, что понятно даже когда нелепо лежит. Со стоячими светлыми волосами, выбивающимися из-под шикарной меховой шапки, огромными широко расставленными светло-серыми глазами. Даже в мёртвых, в них стоит гнев. Волевое лицо, насупленные брови. Командирша. Атаманша. В других условиях я бы порадовался равноправию и успехам женщины-руководителя. Если не считать того момента что её подопечные рулили грабежами, убийствами, пытками, изнасилованиями и работорговлей, в том числе детской.

Вздохнул. Повинуясь внезапному порыву, достал вальтер, неторопливо прицелился и пустил ей пулю в лоб. На всякий…

Оглянулся. Ночь насыщена смертью, щедрыми клочьями отчаянья, словно тёмным туманом, росчерками погони и как специями — постоянной опасностью умереть даже случайно.