Хотел выкинуть автомат и ноутбук. Да и весь рюкзак. Оставил. Какая уже разница. Кого я обманываю, тут же даже никого нет. В какой-то момент прилягу на снег и усну навсегда.

До этого я не спал всю ночь, пережил два боя, завалил кучу народу, потом бесконечно долго брёл по ледяной пустыне. Белый ад. Теперь кажется, что это было бесконечно далеко и давно. Клим собака Калин упал и не отжался. Да и к черту, человек рождается в одиночестве, умирает один. Или нет?

Кругом только вьюга, не большая, но уверенная. И мороз. Новый хозяин планеты Земля.

Я так устал. Нет, правда, столько уже на ногах? Без еды, без тепла, наверняка с обморожениями из-за слабого от обезвоживания и голода кровотока.

Если бы попались волки, мог бы вступить в схватку, убить кого-то, полакомится кровью. Или они моей, тут уж как повезёт. Но это не так больно, как каждый шаг, каждый вздох.

Из всех моих врагов в живых остался только я сам. Бороться нужно только с самим собой.

Ноги подогнулись, на секунду их пронзила боль.

Присел, сложив колени, лицом вперед, удерживаю равновесие топором. Удивительно, что я его ещё не бросил. Уже и думать забыл. Что я тут делаю? Господи, как горло дерёт. Хочется кашлять, но сил нет.

Глаза сами собой старались закрыться. Я ведь не сплю второй день. Если поспать всего пару часов, будут силы идти дальше. Так и сделаю. Просто небольшой отдых. Печень сформирует из нищих жировых запасов гликоген, органы восстановятся, особенно мозг, очиститься кровь. Скоро будет темнеть, а в темноте хорошо спать. Это полезно для здоровья.

Из вяло парящего снега, в свете звезд, навстречу мне — шли двое. Я видел их. Почему-то снежинки не загораживали силуэты. Две фигуры. Помоложе, статный, в лёгкой тёмно-зеленой офицерской форме, то хмурился, то усмехался. На груди несколько медалей, чуть в стороне два ордена. Одежда не шла к погоде, но это их мало волновало.

Второй вообще на двух костылях, которые упирались под мышки. Одна нога. В какой-то момент стало видно, что и эта нога — протез. Ног не было вообще, но он старательно опирался на два костыля, переносил вперёд протез, опирался на него, перешагивал вперед. Тоже был одет слишком легко для мороза. На нем блестели ветеранские планки, означающие десятки наград. Потёртый знак «гвардия», старшинские знаки различия, на петлицах крошечные озорные танки.

Тёмный ночной сумрак.

Когда дошли, а это заняло бесконечно много времени, тот, что на костылях, сердито и ожидательно посмотрел на второго. Помоложе усмехнулся и помог спуститься с костылей прямо в снег.

Вьюга кружила вокруг меня.