Завтра будет новый день, и в нём будет адски холодно. В «завтра» нет ипотеки, нет жилищного вопроса, нет поиска работы по специальности, нет просрочек по кредитам, коллекторов, нет должников и долгов, нет телефонных мошенников, налоговых деклараций, нет гаишников, штрафов и запретов, бесконечных правил и форм отчетности. В завтра нет политиков, нет санкций, запретов и громких заявлений, нет новостей про международные дрязги и кризисы. Нет свинцового пресса ответственности и безнадежности. Жизнь стала острой как клинок и простой как в каменном веке. Мир убивает тебя, ты стараешься не умереть. Вот и всё. Остальное отброшено в сторону, где снег неизбежности хоронит этот бессмысленный мусор.

Новым утром взойдет Черное Солнце Мёртвых.

Предельная минусовая температура за ночь — минус сорок девять градусов ледяного ада по старине Цельсию.

В пять часов, когда стало уже немного светло, ко мне к костру пришёл ежик. Натуральный, с беспокойным носом и иголками. Требовательно потоптался вокруг, залез в пустую кружку. Я встал, отыскал в закромах грузовика сливки, налил в какую-то баночку. Ежи не едят яблок, это заблуждение, зато до одури любят молочные продукты. Откуда еж в цеху? Впрочем, я же не спрашиваю откуда взялись мыши и пугливые кошки. Еж вообще простой как три рубля, на руки не идет, но и людей не стесняется. Жрёт, морда млекопитающая.

Светает. Утром пришла бодрость и обманчивое желание идти в рейд. Температура «за бортом» повысилась до минус двадцати восьми. Это всё ещё чертовски много.

Кинул дров, поворошил, поприветствовал проснувшегося Аяза. Побрёл спать. Моя палатка была зашнурована, кое-как проник. Доктор Марина спала в обнимку с Лизой. Привалился с краю, укрылся запасными одеялами и почти мгновенно уснул, хотя был уверен, что не смогу сомкнуть глаз.

* * *

День двенадцатый. Упорные минус двадцать пять. Сегодня снова повалил снег, мы решились на рейд. Поставили тщательно утеплённого дежурного. Может, проверим тот продуктовый, в который заходил с Лизой бесконечно давно — десять дней назад.

Договорились, что командовать отрядом буду я, Аяз заместитель. За это время товарищ татарин пристрелял одну из старых винтовок Мосина. В запасах копателей была неплохая китайская оптика на неё. Говорят, купили, но руки не доходили поставить. Чего только не продают на «али». Вернее, продавали. Сказал, что оружие отменное, ещё сто лет прослужит, запас прочности как раз на случай конца света и достойная точность.

Экипировались, пошли. Денис со своей катаной, за что Кабыр его обозвал «Сёгуном» и это прилипло. Иваныч при подсобничестве гномов-копателей из одной из трофейных катан смастерил для Аяза кривой меч, который они, смеясь, обозвали «шабалой». Ну, им виднее. Кабыр при копье, я как дурной викинг. Холодное оружие нужно и соответствует ледниковому периоду.