Я поднялся из-за стола, подошел к двери и уже на пороге обернулся:

— В моей трудовой биографии нет никаких пробелов. Скорее уж пробелы имеются в вашем допуске к ней.

— Стойте!

Не став ничего даже слушать, я с грохотом захлопнул за собой дверь и отправился в приемную Грачева. Там плюхнулся на диван и, расшнуровывая ботинки, попросил ошарашенно наблюдавшую за мной секретаршу:

— Виолетта Марковна, будьте любезны, пригласите Владимира Николаевича.

— Что, простите? — переспросила та, решив, что ослышалась.

— Там у вас на селекторе кнопочка такая специальная, — я стянул сырые носки и улегся на диван с ногами, — вы ее нажмите и скажите…

Секретарь выполнила мою просьбу, даже не дослушав. Дверь кабинета тотчас распахнулась, и в приемную вышли и куратор и замдиректора.

— Головой ударился? — нахмурился Шептало.

— И головой тоже, — подтвердил я. — Просто в кабинете одни стулья, а мне бы полежать немного…

Старею, наверное. В том же Патруле и не в такие передряги попадать случалось, но ничего — после руки в ноги и километров десять по морозу да еще с вещмешком за спиной. Хотя, с другой стороны, там особого выбора и не было. Не можешь идти? Ну так ложись и умирай. А здесь цивилизация, здесь я лег и отдыхаю. Не на снегу или бетоне стылом, а на мягком диване. В тепле и уюте. Компания, правда, подкачала…

— Виолетта Марковна, сто грамм коньяку молодому человеку, — распорядился Григорий Петрович.

Я забрал у секретарши бокал, более чем наполовину наполненный янтарного цвета напитком, и улыбнулся:

— Знаете, я бы и от чая еще не отказался. А то все коньяк да коньяк…

Грачев мое самоуправство пресекать не стал, дождался, когда секретарша приготовит чай, и только потом попросил:

— Виолетта Марковна, вы сходите пока на обед, мы тут небольшое совещание устроим.

— Как скажете, Григорий Петрович. — Тетенька с невозмутимым видом взяла свою сумочку и вышла в коридор.

Шептало развалился на стуле для посетителей и покачал головой:

— Опять ты, Лед, облажался…

— Чего это? — удивился я. — С какой стати я облажался? Тем более — опять?

— А то, что пленник во время допроса умер, — это нормально? Нам, между прочим, теперь придется его тело утилизировать.

— Да и хрен бы с ним, выкиньте на свалку и все дела. — Я хлебнул коньяка, запил его обжигающе-горячим чаем и шумно выдохнул. — К тому же умер он не во время… — хотел уже сказать «по результатам допроса», но вовремя поправился, — а после допроса. И до своей безвременной кончины много интересного успел рассказать.

— Например? — заинтересовался прислонившийся к столу секретарши Грачев.